Чтение онлайн

Абрахам прочистил горло.

— Святейший Инквизитор прибыл в центральный корпуссегодня ночью, буквально пару часов назад, но готов встретиться с вами в ближайшеевремя и обсудить ваше письмо. Он передал, что будет ждать вас на набережной.

Соломон выругался.

— Любитель посмотреть на водичку, чтоб его! Нозасуетился, засуетился, ха-ха! — Соломон невзначай потеребил во внутреннемкармане клочок бумаги, аккуратно сложенный и приятный на ощупь. Вот она,ахиллесова пята. Несмотря ни на что, все эти ночи не оказались такими ужбесплодными. — Ладно, что уж поделать… — Старик лениво поднялся из-за стола ивзглянул на Абрахама. — Ты, сынок, видишь эти архивы? — Парень кивнул. — Твоязадача переворошить тут всё, но найти хоть крупицу информации о принятии людейс фамилией «Зверев» в наши корпуса. Раскопай всё, что даже опосредованносвязано с этим паршивцем. Но, думается мне, нихрена ты не найдёшь. Последняязацепка находится у Аристарха.

Оставив своего стюарда в удивлённом молчании,Соломон вышел из Великого Архива. Он проволочился по длинным коридорам, свернулналево и минул широкое, с высокими потолками и резными стенами помещение. Настенах висели гобелены, расшитые золотыми, бордовыми и пурпурными нитями. Ониизображали историю Святой Инквизиции — вот здесь, на правом гобелене, из тёмныхвод вздымалось чудовище, похожего на древнего змея, имя которому — Левиафан,далее, уже на другой декорации, виднелась чудовищная армия Серебряных Солдат —знаменитой армии, которую вёл за собой легендарный Исая Серебряная Длань. Поправую руку виднелись картины, посвящённые сражению Ван Хельсинга с Дракулой, запечатываниюВрат, знаменитой, почти что мифической Битве с Последним Маршем… Словом, архив былпоистине красивым и притягательным местом. Не всякий музей мог похвастатьсятакой красотой, которой располагало прихожее помещение Великого Архива.

Пробравшись сквозь сонного охранника, Соломоноказался снаружи. Морозный декабрьский воздух жёг лёгкие, вода, несмотря налютые морозы бурлила в Серебре, реке, что разрезала город Невск надвое. Соломонупредстоял не слишком долгий путь — набережная открывалась сразу справа отЦентрального корпуса «Зимы». Он свернул в ту сторону, спустился по длиннойлестнице, прошёл несколько пешеходных переходов, вновь сошёл с ещё однойлестницы и, наконец, оказался на набережной. Миниатюрный кованый забор длиннымзмеем пустился по ней, обрамляя каждый изгиб, каждый поворот у буйной реки, лишьизредка прорезался лестницами, которые вели к воде. И тут и там находилисьдеревяные резные беседки, одиноко стояли детские площадки, качели то и делолениво поскрипывали своими цепями. Набережную утыкали десятки маленькихприлавков, где продавали кофе, шаурму, мороженное или бургеры. Несмотря натакую рань — десять утра, эти крошечные прилавки уже во всю работали. Вдалеке,там, где лестницы вели к холодным водам Серебра, слышался трёп мегафонов.

— Ждём вас на борту «Отважного»! — кричали на однойбарке, которая лениво плескалась у берега.

— Ступайте на борт «Ярости»! — ревели в другоймегафон.

— Почувствуйте себя пиратом, ступи на «ОдноглазогоДжека»!

Одним словом, город оживал. По дорогам уже носилисьмашины, ревя своими моторами. Люди тоже не спеша выползали наружу. Как заметилСоломон, многие из серой массы проникали в центральные ворота «Дворца» (такназывали центральный корпус «Зимы»).

Аристарх стоял у одного из изгибов забора, которыйслегка выходил за пределы остальных, чуть дальше отходя к реке. Он был одет всвой чёрный, утеплённый китель, классический для всякого инквизитора. Рядовойглупец, наверняка мог бы подумать, что перед ним стоит простой часовой «Зимы»,какие обычно патрулируют город Невск днём и ночью, но Соломон знал, что такгорделиво и важно может держаться, пожалуй, только один человек.

— Доброго утречка, святейший, — сказал Старик,незаметно подкравшись к охотнику, — морозное утро, однако.

— Избавь меня от этой надутой лести, старик, —Аристарх поглядел на Соломона чёрными, почти что бездонными глазами. Он неотрывал взгляда от буйного речного потока, от отсветов солнца на воде, отснующих туда-сюда рыбацких лодок.

— Как скажешь, — пожал плечами Соломон и вдохнулсвежести. — Абрахам сказал, ты прочёл моё письмо.

— Да, прочёл, — устало ответил Аристарх. — Значит,Каин пропал, Кир нас предал, а этот мальчишка… Мальчишка исчез в Язычнике?

— Да, — потряс головой Соломон, — и мои пташки поют,что в лесах сейчас очень неспокойно. Судя по всему, племя «Перуна» вырезали, азначит, эти лесные гадёныши снова начнут битвы за лидерство.

Аристарх потёр отросшую бороду и взглянул наСоломона. Старика от этого взгляда пробрало, но виду он не подал.

— Ты тратишь моё время зря. К чему мне знать, чтотам происходит в лесах? Поверь, старик, у меня своих дел по горло. Ты сказал, чтоэтот парнишка представляет всем нам угрозу. Совсем ли ты выжил из ума?

Задул холодный ветер, и Соломон поёжился.

— Нет, не совсем. Я описал, что этот придурок учудилза последние несколько месяцев. Искажение пространства эта не шутка, Аристарх.И тебе ли об этом не знать.

— Ближе к сути.

— Ты должен убить мальчишку, вот и всё. Перед этим,конечно, стоит узнать, с кем он заключил этот злосчастный контракт. Вот всё,что я прошу.

Аристарх доброжелательно улыбнулся, но взгляд еговыдавал оскал хищника на блеющую жертву.

— Ты, старик, решил приказывать мне?

— Это не приказ, а настоятельная просьба. — Нельзяшутить с этим монстром. Даже если Соломон приложит все свои силы, чтобы снестиголову Аристарху, вряд ли он успеет проявить хоть десятую их часть. Не зря этотчеловек занимает лидирующий пост «Зимы». Но у старика было другое оружие —более изобретательное и острое, чем клинок или кулаки. — Ты можешь прислушатьсяк ней, а можешь плюнуть на неё, как всегда, это делаешь. Но я предыдущие ночитолько и делал, что копался в архивах. И, знаешь, что я обнаружил? — Стариквынул из внутреннего кармана своей церковной рясы какой-то свёрток, совсеммятый и почти что крошечный.

— Будешь шантажировать меня листочком? — Аристархулыбнулся своими белыми, как снег, зубами. — Старик, мне кажется, ты совсем изума выжил. Ступай, если у тебя нет ко мне ничего дельного.

— Взгляни, что в нём написано, — настаивал Соломон,выдерживая тяжёлый, как свинец, взгляд. — Взгляни, может по-другому заговоришь.

Охотник взял листочек и развернул его. Глазапобежали по строчкам и лицо его на секунду, всего на одно мгновение,изменилось, приняв озадаченный, удивлённый, вид. В следующую секунду оно сновастало надменным и спокойным, но старику было достаточно и секунды.

— Это всего лишь совпадение, — сказал Аристарх,выбрасывая клочок бумаги в потоки бурной воды, — совпадение, которое ровнымсчётом ничего не значит.

— Как раз-таки значит, — усмехнулся Соломон и опёрсяна кованый забор, втянув свежего воздуха. — Все наши проблемы растут из того,что ты тогда не завершил свою работу полностью, Цезарь.

— Не называй меня так, — прошипел Инквизитор с темже холодом в голосе. — Работу я своюсделал даже больше, чем требовалось. После того дня мы все стали спатьспокойнее. И не говори о своих проблемах, как будто они общие. Ты так жалок,что не можешь прикончить какого-то зелёного парнишку. По-твоему, у меня нетдел, старик? — Голос его начинал закипать. — Я не твоя мамаша, чтобы делатьтвою работу за тебя. Если интересен контракт этого мальчишки, сам обратись кГрехам. У тебя ведь есть выходы на них, верно? — Аристарх вперил в Соломонатяжёлый взгляд. — Думаю, тебе полезно будет промять кости. Ты обрюзг ипожирнел, да так, что не можешь самолично решать проблемы. Может тебе сиделкунанять? Какой позор! Вы все меня разочаровываете. И с каждым днём всё сильнее.А теперь пошёл вон, пошёл вон плести свои интриги. — Соломон только собралсяуйти, прожёвывая горький вкус унижения, но Аристарх остановил его и сердце старикаушло в пятки. «Не показывай своего страха». — Если ты ещё раз посмеешькоснуться деталей того дела, твою голову скормят демонам завтра же. Хорошегодня, святейший.

Он выпалил эту речь и ушёл. Через несколькомгновений силуэт его пропал, будто растворившись в воздухе. Соломон выждалнесколько минут и только потом громко выругался.

«Ещё как посмею… — язвительно думал он про себя, —ведь этот мальчишка, Виктор Зверев — твой единственный просчёт, твойединственный промах. Твой главный позор и твоя главная слабость».

Смеясь себе под нос, архиепископ Соломон скрылся вутреннем тумане.