Чтение онлайн

Насчёт засранца в самую точку. Ведь я, Ангелика, далеко не такой благородный, – глухо произнёс вервольф, шагая за мной по узкой звериной тропе. И этим он меня серьёзно озадачил: интересно, что он задумал на этот раз? Но тут я своим загадочным шестым чувством, которое меня никогда не подводило, почуяла воду. Поэтому я вмиг забыла о Маркусе и, воодушевлённая своей находкой, рванула к манящей свежести. И тут же услышала за спиной строгий окрик: – Ангелика, будь осторожней! Это тебе не городской проспект. Дай я пойду первым. Как ни как я человек-полузверь, поэтому мои органы чувств работают гораздо лучше, чем твои.

– Да? – с насмешкой отозвалась я. – А что твой звериный нос говорит тебе сейчас? Особенно насчёт лесного озера или же водоёма?

– Насчёт этого он упорно молчит, и меня это серьёзно беспокоит.

– Засунь тогда свой звериный нос в… – Я тут же запнулась. Даже здоровым Маркус сделал бы мне замечание. А сейчас, с инфицированным вервольфом, у которого нервы как оголённые провода, не стоило шутить. Не дай бог разбужу в нём зверя.

– Что ты сказала? – с явной угрозой поинтересовался у меня вервольф.

– Я сказала, что знаю, где находится водоём.

– Даже так? Какая самонадеянность!

– Маркус, ты же всё равно не знаешь, куда идти. Так что давай проверим мою догадку, – умоляюще протянула я. И чтобы отвлечь его от командирских замашек, добавила: – А что ты там только что говорил о благородстве?

Моя уловка удалась, и вервольф тотчас переключился на новую тему. Но если бы я знала, что этим разбережу его старые душевные раны, не стала бы этого делать.

– Я, Ангелика, о том, что вы, человеческие девушки, зачастую незаслуженно наделяете оборотней кучей благородных качеств, которыми мы не обладаем. Откуда это в вас? Неужели из-за голливудских фильмов, где сильные и благородные вервольфы влюбляются в каких-нибудь простушек и потом спасают своих избранниц из лап коварных вампиров, бандитов… в общем, подонков.

– И что тебя в этом так возмущает? Я бы на вашем месте радовалась бы!

– Но ведь этот стереотип совсем не соответствует действительности! Наоборот, это от нас нужно защищать бедных девушек! Ведь мы монстры, особенно в молодости!

Я видела, что он излишне эмоционально реагирует на всё, что связано с этой темой. Но уже было поздно что-либо изменить.

– Маркус, не пугай меня. Ну, какой же ты монстр?

– Ангелика Морелли, если бы ты только знала, каким я был раньше!

– И каким же?

– Молодые юноши-вервольфы плохо справляются со своими плотскими желаниями. А запах девственности для них – самый мощный возбудитель на свете. И беда той несчастной девственнице, которая окажется один на один с ошалевшим от страсти вервольфом.

Я не был исключением… И сколько бы мой наставник не следил за мной, это случилось. – Маркус тяжело выдохнул, а я кожей почувствовала всю степень его отчаяния. – Ты даже не представляешь, что я с ней делал!..

Я учуял её в Бодлианской библиотеке. Между прочим, я готовил тогда доклад о правлении Бориса Годунова. Надеюсь, тебе не надо объяснять, кто это такой? Как ни как в твоих жилах тёчет русская кровь.

Я тут же мысленно послала его к чёрту. Он ещё мне ликбез будет устраивать! Но, несмотря на своё возмущение, я поднапрягла мозги и выжала все скудные знания, касательно этого русского царя. Поэтому с вызовом ответила:

– Естественно. Я хоть и не кончала Оксфордов и Кембриджей, но прекрасно знаю, кто это.

– Вот и отлично. А я в то время работал с манускриптами, написанными в период правления Бориса Годунова. Вообще-то студентов не допускают к таким реликвиям, но для меня сделали исключение.

Её я встретил в одном из читательских залах Бодли… Не знаю, что на меня тогда нашло. А ведь к этому времени я уже неплохо справлялся со своими низменными страстями, тем более что запах девственности стал для меня привычным. Ведь в Оксфорде как нигде много нетронутых девушек. Видимо, местным заучкам некогда предаваться любовным утехам. Но её запах потряс меня до глубины души, почти как твой сейчас, – пояснил мне вервольф, и тем самым вызвал у меня лёгкий шок.

Уж лучше бы он мне этого не говорил!

– Маркус, думаешь, мне приятно слышать про собственный супер запах? У меня сразу возникает ощущение, что я какая-то грязнуля и благоухаю своими прелестями на всю округу!

Вервольф расхохотался как умалишённый из палаты для буйных. У меня аж мороз побежал по коже от его смеха. И я окончательно убедилась в том, что ещё немного, и он вконец превратится в неуправляемого психа.

Словно прочитав мои мысли, Маркус поинтересовался:

– И где же твой водоём? Скоро я окончательно съеду с катушек.

– Уже близко.

– Ну, ну… На чём я остановился? Ах да, на том, что та несчастная студентка буквально свела меня с ума. Вмиг я превратился в животное, готовое спариваться без устали. Поэтому я сразу же забыл о том, зачем пришёл в этот свящённый храм культуры, увязался за ней как кобель, учуявший течную сучку.

Я перехватил её перед кампусом, подошёл к ней и включил режим соблазнителя на полную мощность. При этом едва себя сдержал, чтобы не перекинуть девушку через плечо и не утащить её в ближайшие кустики.

– Режим соблазнителя? Серьёзно? И она клюнула?

– Ангелика Морелли, а что тебя так удивило? Думаешь, я не могу сходу соблазнить девушку? – За моей спиной раздался довольный смех, и я сразу же пожалела, что сказала это вслух. И в то время как я гадала, что же я буду делать, если вдруг окажусь на месте той студентки, вервольф продолжил: – А ведь совсем недавно ты меня безумно хотела. Твоё влагалище сочилось пахучим нектаром, и ты…

– Прекрати! Кажется, речь идёт не обо мне, – прервала я его, трясясь от страха. Ведь эти воспоминания дико его возбуждали, усугубляя и без того тяжёлое состояние вервольфа.

– Извини, – смущённо пробасил Маркус. – Но вы, девушки, порой такие доверчивые. Ведь стоило мне только её очаровать, как она безропотно села в мой автомобиль, и я отвёз её в свои съёмные апартаменты. Как ты уже догадалась, я не был типичным студентом Оксфорда, и поэтому не жил в кампусе и не ездил на велосипеде, как все остальные.

Наивная девушка наверняка рассчитывала на романтическое свидание, а вместо этого её по-скотски отымели, несмотря на её отчаянное сопротивление… Даже сейчас эти воспоминания вызывают во мне невыносимую боль и раскаяние. Я прекрасно помню, как вдалбливался в её лоно, с наслаждением глядя в обезумевшие от страха глаза девушки. Мне хотелось тогда только трахать и трахать, вонзаться в её тугое узкое естество…