Чтение онлайн

– Откуда такая уверенность?

– Потому что те, кто мог отыскать его, все время находились под давлением неблагоприятных обстоятельств. Им постоянно мешали то вооруженные конфликты, то революции, да и личные трагедии не следует сбрасывать со счетов. К тому же те, кто по возрасту могли заняться поисками, как назло оказывались в таком положении, когда никак не могли это сделать по тем или иным причинам. Вдобавок ко всему французские сокровища оказались на территории, где впоследствии был образован СССР, а после 17-го года попасть туда стало огромной проблемой.

– Но Лидия-то, – заметил я, – она же оказалась в нужном месте! Может быть, совершенно случайно, но оказалась.

– Тут тоже не так все просто, – пожала плечами Сандрин. – И никакой особой случайности здесь не было. Неужели ты не помнишь, что Советский Союз громил Польшу с востока, едва Гитлер разделался с ее войсками на западе? Вот тебе и причина, как, не трогаясь с места, можно было оказаться в соседнем государстве. Мне представляется, что она не по своей воле оказалась в России, причем в крайне бедственном положении. С малышами на руках, скорее всего без мужа, который как образованный и зажиточный поляк мог быть арестован НКВД, а может, даже и убит. Нет, по моему разумению, если бы даже Лидия и имела точные координаты места захоронения клада, осуществить его изъятие она физически не могла. Да и вообще… У нее тоже подрастала дочка, а не мальчик. Девушке изначально крайне непросто участвовать в подобного рода мероприятиях. Если б не ты, – игриво сверкнула глазами девушка в мою сторону, – я бы тоже ограничилась чисто теоретическими изысканиями. Но с таким энергичным спутником не страшно пускаться в самые отчаянные авантюры.

Так, за приятным разговором, полным игривых намеков и двусмысленных комплиментов, пролетело более двух часов. Потом мы покинули ресторан и вернулись в вагон. Поиграли с соседями в «подкидного дурака», попробовали совместно разгадать кроссворд в забытой кем-то газете, попили чаю… А последний час просто молчали, задумчиво глядя, как мимо вагонного окна проносятся распушившиеся по случаю приближающегося лета тощенькие белорусские березки. Между тем поезд прибыл в Полоцк практически по расписанию, опоздав не более чем на пять минут. Мы вышли на привокзальную площадь, прекрасно знакомую мне по прежним поездкам, и невольно остановились в замешательстве.

– Здесь ведь должно быть какое-нибудь учреждение, где можно было бы справиться по поводу проезда в тот или иной населенный пункт, – произнесла Сандрин, рассеянно озираясь вокруг.

– Какие еще учреждения?! – уже более раскованно подхватил я ее под руку. – Я и без того все здесь знаю. Нам туда, через скверик. Сядем на маршрутку и доедем до Новополоцка. Оттуда автобусы во многие города ходят.

– Маршрутка? – с сомнением в голосе отозвалась моя спутница. – И откуда ты знаешь, куда надо ехать?

– Маршрутка – это такой маленький частный автобус, – пояснил я. – А знаю потому, что уже бывал здесь прежде.

– В связи с чем?

– На каком-то этапе своих поисков полагал, что клад гренадера спрятан где-то вблизи Западной Двины. Вот поэтому и приезжал сюда, обследовал окрестные леса и речки. Поиски тогда успехом не увенчались, но зато немного познакомился с белорусскими нравами, ценами и, естественно, дорогами.

– Говорят, – испуганно прижалась ко мне Сандрин, – что местный правитель Лукашенко – совершеннейший диктатор. Устроил за всеми слежку с помощью собственного КГБ и всех держит за горло железной рукой.

– Какой из него диктатор!
– успокоил я ее. – Так, обычный колхозный руководитель, каким-то чудом угодивший в президентское кресло. Он и правит, как может, без особых затей. К тому же Белоруссия – страна довольно бедная. Следить за всеми подряд у него просто нет ни сил, ни возможностей. Возможно, за местными диссидентами он и приглядывает, чтобы те его не подсидели и не сшибли с хлебного места, а так… Мне, во всяком случае, здесь никто и никогда не мешал. Я ездил куда хотел, бывал там, где хотел, и никто не поинтересовался, кто я такой и чем здесь занимаюсь.

Сандрин хотела спросить что-то еще, но чахлый скверик закончился, и мы встали в конец небольшой очереди, ожидающей подхода очередной «газели».

– Кому до Новополоцка такси? – вынырнул откуда-то сбоку коренастый мужичок. – Недорого возьму.

– А слабо двух человек до Браслава довезти? – мгновенно сориентировался я.

– До Браслава-а, – сразу потерял прежнюю бойкость водитель, – так до него же километров сто двадцать будет,

не меньше.

– И что с того? – парировал я. – Мы достойно заплатим, – шагнул я ему навстречу. – Пятидесяти долларов будет достаточно?

– Пятьдесят? – неподдельно обрадовался частник. – Тогда садитесь.

– А можно, и я с вами? – метнулась вслед за нами цыганского вида тетка в черно-красной юбке. – Мне бы только до Новополоцка доехать, – с шумом волокла она за собой неподъемного вида клеенчатую сумку, норовя при этом забежать передо мной.

Такая наглость должна была быть немедленно наказана, и, ни секунды не сомневаясь в своей правоте, я со всей силы наступил на волочащийся по земле не застегнутый матерчатый клапан ее поклажи. Громкий треск рвущейся материи заставил цыганку замереть на месте. Я же, воспользовавшись паузой, ловко распахнул перед Сандрин заднюю дверцу «жигулей». И пока непрошеная попутчица собирала рассыпавшиеся по тротуару тряпки, нырнул в салон и сам.

– Поехали, шеф, – преувеличенно озабоченным голосом скомандовал я. – Не видишь разве, торопимся мы!

Двигатель взревел, и через минуту наш автомобиль уже вылетел на длинное полотно бетонного моста, переброшенного через речку Полоту.

– Как ты жестоко обошелся с этой женщиной! – укоризненно взглянула на меня Сандрин. – Неужели трудно было подвезти и ее?

– На дух не переношу таких шустрых халявщиков, – раздраженно огрызнулся я в ответ, – независимо от их пола. Хватает денег только на автобус – стой и жди, когда он придет. Так ведь нет, мечтают на чужой шее в рай въехать, причем с комфортом.

– Может быть, у нее сложилось безвыходное положение? – робко возразила Сандрин, потихоньку отодвигаясь от меня подальше.

– Безвыходные положения бывают только во время войны, – отрезал я, – да во время стихийных бедствий. А здесь ни того, ни другого не наблюдалось уже лет пятьдесят. Так что нечего баловать… всяких там…

На этом наш разговор прекратился, и мы принялись рассеянно смотреть в разные стороны на проносящиеся вдоль обочин деревушки и зазеленевшие рощицы. Но молчание длилось недолго. Неожиданно нас принялся развлекать заскучавший водитель. Правда, делал он это довольно своеобразно. Указывая пальцем на тот или иной кювет или какую-либо дорожную развилку, он с упоением рассказывал о произошедших здесь некогда авариях.

– А вон в то деревце, – едва не выпадал он из своего окошка, – в позапрошлом году «форд» впаялся. Да так затейливо воткнулся, что пассажира с заднего сиденья головой прямо о ствол ударило. Представляете?! Да-а-а… А тому, кто за рулем, только ребра переломало…

– Вам не надоело? – не выдержал я наконец. – Сколько можно страхи нагонять? Если хочется поговорить, лучше расскажите о чем-нибудь менее кровавом!

То ли мой тон подействовал на водителя, то ли ничего приятного он не смог вспомнить, но с той минуты он умолк и не раскрывал рта до тех пор, пока в надвигающихся сумерках не промелькнул указатель с надписью «Браслау». Машина двигалась еще некоторое время, пока не замерла у каменной ограды новенького, будто вчера построенного католического собора.