Чтение онлайн

Этими глазами он повидал мир, хотя и не как моряк. Когда в двадцать один год он унаследовал от покойной матери четыреста фунтов годового дохода, старый Джиллингем оторвался от «Газеты скотовода», чтобы спросить, что он намерен с ними делать.

— Повидать мир, — сказал Энтони.

— Ну, присылай мне строчку-другую из Америки или еще откуда-нибудь.

— Ладно, — сказал Энтони.

Старый Джиллингем вернулся к газете. Энтони был его младшим сыном и в целом менее ему интересен, чем юные отпрыски других семей, например, Чемпиона Беркета. Но ведь Чемпион Беркет был самым лучшим быком хертфордской породы, каких он выращивал.

Однако Энтони дальше Лондона ехать не собирался. Под «миром» он подразумевал не страны, а людей, и под наиболее разными углами зрения, насколько возможно. А Лондон полон крайне разными людьми, если знать, как смотреть на них. Вот Энтони и смотрел на них, причем с самых неожиданных точек зрения — камердинера, репортера, официанта, продавца в магазине. И при поддержке четырехсот фунтов в год наслаждался во всю меру. Он никогда не задерживался на одной работе излишне долго и обычно обрывал свою связь с ней, изложив своему нанимателю — противу всех правил этикета, теоретически определяющего отношения между хозяином и слугой, — что именно он о нем думает. Обрести новую профессию ему никакого труда не составляло. Вместо опыта и рекомендаций он предлагал свою личность и пари. Первый месяц он будет служить без жалованья и — если удовлетворит своего нанимателя — получит двойное жалованье за второй. И всегда его получал.

Теперь ему было тридцать. В Вудхеме он сошел потому, что ему понравилась станция. Билет давал ему право ехать дальше, но в подобных вопросах он привык угождать себе. Вудхем понравился ему, а его чемодан был при нем в вагоне, как и деньги в кармане. Так почему бы и не сойти?

Хозяйка «Георга» была только счастлива предоставить ему кров и обещать, что к вечеру ее муж съездит на станцию за его багажом.

— И, думается, вам потребуется ланч, сэр?

— Да, но не затрудняйтесь. Сойдет все, что у вас есть холодного.

— Как насчет говядины, сэр? — спросила она, будто в ее распоряжении была сотня сортов мяса, и она предлагала ему наилучший.

— Отлично. И пинту пива.

Он завершал свой ланч, когда вошел хозяин спросить его про багаж. Энтони заказал еще пинту и скоро разговорил его.

— Наверное, веселое дело содержать деревенскую гостиницу, — сказал он, прикидывая, что, пожалуй, пора приобщиться к еще одной профессии.

— Ну, я б не сказал, что такое уж веселое, сэр. Но мы сводим концы с концами и немножко откладываем на черный день.

— Так вам надо съездить отдохнуть где-нибудь, — сказал Энтони, задумчиво глядя на него.

— Странно, что вы сказали это, — улыбнулся хозяин. — Джентльмен из Красного Дома сказал то же самое только вчера. Предложил заместить меня и всякое такое. — Он басисто хохотнул.

— Красный Дом? Не Красный ли Дом в Стэнтоне?

— Он самый, сэр. Стэнтон — следующая станция за Вудхемом. Красный Дом около мили отсюда. Мистера Эблетта.

Энтони вытащил из кармана письмо. Обратный адрес — «Красный Дом, Стэнтон». Подписано «Билл».

— Старина Билл, — пробормотал он про себя. — Растет над собой.

Энтони познакомился с Биллом Беверли два года назад в табачной лавке. Джиллингем был по одну сторону прилавка, мистер Беверли — по другую. Что-то в Билле — может быть, его юность и свежесть — вызвали у Энтони симпатию. И, когда сигареты были заказаны с распоряжением отправить их по такому-то адресу, он вспомнил, что познакомился с теткой Беверли, когда гостил у друзей в их загородном доме. Беверли и он встретились еще раз чуть позднее в ресторане. Оба были в смокингах, но по-разному обращались с салфетками, и Энтони был более полированным из них двоих. Однако Билл продолжал ему нравиться. И потому во время одних своих каникул после очередной потери работы он через одного из общих друзей познакомился с ним официально. Беверли, казалось, был чуть шокирован напоминанием об их предыдущих встречах, но овладевшая им неловкость вскоре рассеялась, и они с Энтони незамедлительно сблизились. Однако Билл, когда писал ему, употреблял обращение «дорогой псих».

Энтони решил после ланча прогуляться до Красного Дома и навестить друга. Обследовав свою спальню, которая не вполне соответствовала благоухающим лавандой комнатам сельских гостиниц в беллетристике, но тем не менее была достаточно чистой и комфортабельной, он отправился в путь через луга.

Приближаясь по подъездной аллее к старинному красно-кирпичному фасаду, он слышал ленивое жужжание пчел в цветочных бордюрах, томное воркование голубей на вершинах вязов и отдаленный рокот газонокосилки, самый отдохновительный из всех сельских звуков…

А в вестибюле мужчина молотил кулаками по запертой двери и орал:

— Открой дверь! Говорят тебе, открой дверь!

— Приветик, — сказал Энтони в изумлении.

Кейли внезапно оглянулся на голос.

— Не могу ли я помочь? — вежливо спросил Энтони.

— Что-то случилось, — сказал Кейли. Он тяжело дышал. — Я услышал выстрел… что-то вроде выстрела. Я был в библиотеке. Громкий треск. Я не знаю, что это было. А дверь заперта. — Он снова потряс ручку. — Открой дверь! — крикнул он. — Послушай, Марк, что случилось? Открой дверь!

— Но он запер дверь с какой-то целью, — сказал Энтони. — Так с какой стати ему ее открывать по вашей просьбе?

Кейли ошеломленно посмотрел на него. И снова обернулся к двери.

— Мы должны ее взломать, — сказал он, наваливаясь на дверь плечом. — Помогите мне.

— Но разве там нет окна?

Кейли тупо обернулся к нему.

— Окна? Окна?

— Куда проще проникнуть через окно, — сказал Энтони с улыбкой. Он выглядел невозмутимым и собранным, остановившись у самой двери вестибюля, опираясь на трость и, без сомнения, думая, что такой шум поднят по пустякам. Он же ведь не слышал никакого выстрела.

— Окно… ну, конечно! Какой я идиот.

Он проскочил мимо Энтони и побежал по аллее. Энтони за ним. Они пробежали вдоль фасада, по дорожке налево, затем снова налево потраве. Кейли впереди, Энтони по пятам за ним. Внезапно Кейли оглянулся через плечо и резко остановился.

— Тут, — сказал он.

Они оказались перед окнами запертой комнаты, вернее, перед стеклянными дверями, открывавшимися на газон позади дома. Однако двери были закрыты. Энтони, когда по примеру Кейли почти прижал лицо к стеклу, невольно почувствовал прилив волнения. В первый раз он подумал, а что, если в этой таинственной комнате, и правда, прогремел револьверный выстрел? С внешней стороны двери все это выглядело таким нелепым и мелодраматичным. Но если был один выстрел, так почему бы не раздаться еще двум? По неосторожным идиотам, прижимающим носы к стеклу, прямо-таки напрашиваясь на пулю?

— Бог мой, вы видите? — сказал Кейли дрожащим голосом. — Вон там. Посмотрите!

И тут Энтони тоже увидел. На полу в дальнем конце комнаты лежал человек спиной к ним. Человек? Или мертвое тело?

— Кто это? — спросил Энтони.

— Не знаю, — прошептал Кейли.

— Ну, так надо войти и посмотреть. — Он секунду разглядывал двери. — По-моему, если вы всем весом нажмете на створки там, где они сходятся, они поддадутся. Иначе придется выбить стекла.