Чтение онлайн

Это письмо тоже было отправлено из Белгравии. Почерк также совпадал. На листке было написано следующее.

— Люди боятся смерти и обретают вечный покой, когда умирают. Кто встретит смерть, тот, ясное дело, умолкает навсегда. Когда мы мучаемся, то, действительно, часто призываем смерть. Она ставит точку в любой болезни, являясь своеобразным «лечением», она же служит венцом жизни, — растолковал смысл стиха Холмс.

Я кивнул.

— Всё именно так, мистер Холмс, — подтвердил Лестрейд.

— Вы не рассматривали возможность отравления? — спросил мой друг.

— Вскрытие ничего не выявило, — развёл руками Лестрейд. — По крайней мере, в желудочно-кишечном тракте.

— Чтобы отравиться, яд не обязательно глотать, — возразил Холмс. — И Райт Пуллман, и Хевлок любили нюхательный табак. Не исключено, что именно так яд и попал в тело. Вы не в курсе, у Уэнтворта имелось подобное пристрастие?

— Блестящая мысль, Холмс, — просиял Лестрейд. — Мне не известно, нюхал ли он табак или нет, но я это скоро выясню. Наконец у нас появилась хоть какая-то зацепка! Не волнуйтесь, я всё разузнаю.

— Спасибо, инспектор. Буду ждать от вас весточки. До встречи.

Откланявшись, мы взяли кэб и поехали домой.

— Пока мы ждём вестей от Лестрейда, я попытаюсь выяснить, было ли у жертв что-нибудь общее, и если да, то что именно, — под стук колёс сказал мне Холмс. С этими словами он постучал тростью в крышу кэба и велел остановиться, сказав, что хочет выйти. — Боюсь, если вы отправитесь со мной, то умрёте от скуки, — добавил прославленный сыщик, повернувшись ко мне, — так что встретимся дома, на Бейкер-стрит.

— Как скажете, старина, — кивнул я.

Увиделись мы с ним только на следующее утро за завтраком.

— Есть успехи, дружище? — спросил я.

— Боюсь, что нет, Уотсон. Жертвы не были знакомы друг с другом. Учились они в разных школах, состояли в разных клубах. Их ровным счётом ничего не связывает: ни кровные узы, ни родство через брак, ни совместное времяпрепровождение. Вообще ничего.

В этот момент к нам постучалась миссис Хадсон, которая принесла письмо, адресованное Холмсу.

— Благодарю вас, — сказал мой друг, вскрывая конверт. — Ага, это от Лестрейда. Что ж, Уотсон, я заблуждался. У покойных имелась одна общая черта: все они обожали нюхательный табак.

— Один раз — случайность, два раза — совпадение, три раза… — повторил я одно из любимых высказываний Холмса.

— Да-да, всё это так, — перебил меня мой друг. Встав из-за стола, он принялся ходить по гостиной. — Что вы знаете о нюхательном табаке?

— Не так уж и много, — пожал плечами я. — Мне известно, что это обычный табак, измельчённый до состояния пыли.

— На самом деле, как вы понимаете, всё гораздо сложнее. Во-первых, нюхательная смесь изготовляется из тщательно отобранных листьев, которые предварительно выдерживаются на протяжении двух-трёх лет. После этого они как минимум дважды проходят процедуру ферментации и только затем измельчаются в пыль с добавлением ароматизаторов — розового масла, жасмина, лаванды и некоторых видов гвоздики.

— Для человека, который не потребляет нюхательного табака, вы знаете на удивление много.

— Я пробовал его несколько раз, — улыбнулся Холмс. — Кроме того, большим знатоком и ценителем нюхательного табака является мой брат Майкрофт.

— Итак, к чему вы клоните?

— Поскольку в нюхательную смесь, как правило, добавляются ароматизаторы, они могут заглушить запах яда.

— Ах вот вы о чём, — протянул я.

— Нам надо отыскать яд, который достаточно силён, чтобы даже в малой дозе спровоцировать сердечный приступ при попадании в лёгкие. Кроме того, он должен быть порошкообразным и желательно красноватого оттенка.

— Почему красноватого оттенка, я понимаю, — кивнул я, — но отчего обязательно порошкообразным?

— Представьте, Уотсон, что произойдёт, если вы смешаете жидкий яд и нюхательный табак. Получатся комочки, а табачная смесь должна выглядеть однородной, как мелкая пудра. Именно поэтому её хранят в сухом месте. Сырость для нюхательного порошка — сущее проклятие.

— Нуда, конечно, вы совершенно правы, — согласился я. — Однако, когда заходит речь о поисках подобного яда, мне вспоминается иголка в стоге сена.

— Вы не так уж далеки от истины, Уотсон, — вздохнул Холмс. — Мне нужно наведаться в Британский музей. Опять же вас я с собой не зову — ничего, кроме скуки, вас там не ждёт.

— Понимаю, Холмс. Впрочем, вам не о чём беспокоиться. Сегодня я должен проведать нескольких пациентов, так что у меня всё равно не получилось бы составить вам компанию. Увидимся вечером.

Вернулся Холмс ближе к ночи, когда я уже собирался укладываться спать. С тяжёлым вздохом мой друг без сил повалился на диван. Запустив пятерню в шевелюру, он произнёс усталым голосом:

— Вы даже не представляете, Уотсон, сколько на свете ядов. В одном только справочнике Лоусона «Токсикология растений» сотни наименований.

— И многие из них подходят под наши параметры?

— Возможно, вас это и удивит, но, к счастью, нет. Большую часть токсинов можно сразу отмести — их надо либо глотать, либо вводить под кожу. Куча ядов не подошла по той простой причине, что они существуют лишь в жидкой форме. У части веществ слишком резкий запах, который не заглушишь никакими ароматизаторами.