Чтение онлайн

Все вышеизложенное- мысли святого Бернарда для поучения Евгения III — что это такое? Это духовное наставление святой католической церкви всем папам — законно поставленным начальникам церкви. Оно возвещено, как обычно возвещается в церкви, утратившей совершенство, духовная истина, — одним из великих учителей церкви, по чину Мелхиседека, посланного Главою церкви Господом Иисусом Христом.

Такие истины церкви не только сохраняются внутренне в сердцах верных, но и внешне охраняются ангельским охранением: никто не в состоянии изменить в свитках даже и буквы, начертанной Божиим посланником. Вот почему многое искажено, многое привнесено в церковь антихристовым духом, но письма св. Бернарда папе Евгению III дошли и до нашего времени в полной неприкосновенности.

Послания св. Бернарда к папе Евгению III — это огненные слова, написанные Духом Святым на скрижалях католической церкви. Каждый папа судится ими в глубине совести своей. И вся святая католическая церковь созерцает эти слова, как видимую совесть пап.

* * *

Но скажут некоторые: почему предназначенное для всех пап, общее, является в форме личных обращений св. Бернарда папе Евгению III? Потому что, как мы говорили все время, Господь в Своей церкви никого не принуждает ходить по Его воле. То, что говорит св. Бернард папе, есть призыв к смирению, к покаянию, обличение превозносящихся. Это совесть христианская — всегда живая (“Я всегда с вами отныне и до века”), слышимые слова Духа Святого, указующие правый путь. Они не как декреты начальников церкви и не угрожают инквизицией — но предносятся подобно тому, как заканчивал свою речь Господь Иисус: “Имеющий уши слышать, да слышит”. — Господь говорит тебе, но, если хочешь идти по-своему, ступай, никто не держит тебя, — вот образ наставлений апостола Христова.

Каждый папа (по святому обычаю католической церкви) получает в наследство архив, архивы предшествующих ему пап, и все приглашаются продолжать доброе и не следовать худому.

Как писал св. Бернард папе Целестину II о некотором деле умершего папы Иннокентия II: “Мать-церковь подвергается осмеянию, ибо один из негодных рабов ее раскрыл срам проступка папы Иннокентия, считая его умершим. но в вас ведь он (т. е. Иннокентий) продолжает жить — исправьте это дело”.

Святые приходят не для того, чтобы громить церковные учреждения и учить законно-поставленных начальников церквей, они только слегка прикасаются к их сердцу, как бы со стороны, и говорят: брат мой, Господь Иисус Христос говорит вам, что вы идете не по правому пути.

* * *

Раздался голос Духа Святого в католической церкви, обличая путь неправды, и как бы замолк, скрывшись в папских архивах. И не остановил он мутный поток злого превозношения — победный ход духа антихристова, развивающихся насилий в церкви.

И вот на папском престоле (40 лет спустя после св. Бернарда) воссел человек, как бы даже насмехающийся над заветом св. Бернарда, — папа Иннокентий III. При нем папская Власть, говорит история, достигла предела своего могущества. То, на что св. Бернард указывал как на самое жалкое: шапка, украшенная драгоценными камнями, теперь возведена в эмблему величия: архидиакон при короновании папы возглашает: “прими тиару и знай, что ты отец князей и царей, правитель мира на земле, наместник Христа”. И позднее сам Иннокентий III пишет: “я получал тиару, дающую мне владычество земное”. Не терновый венец Христа, а золотая корона с драгоценными камнями дает будто бы апостольство Христово.

Что же говорит, как действует в это страшное время противления Себе — Глава церкви Христос. Так же, как и всегда, как действовал еще и при жизни на земле: “трости надломленной не переломит и льна курящего не загасит”. Только сердцем, только великой любовью. На самого сильного направляет как бы самого слабого.

Св. Бернард был послан, как образ Божией власти, — никто при встрече с ним не мог сомневаться, что видит перед собой лицо значительнейшее. в нем было достоинство чрезвычайного посланника в земную церковь Главы — Христа — Победителя смерти.

Совсем иной вид являет другой великий святой, посланный. в церковь через 50 лет после св. Бернарда. Жалкий и изможденный св. Франциск многими был почитаем глупым, как бы полоумным. Похож был на бродягу, видом своим отталкивал, а не привлекал.

Этот облик, прежде всего, знаменовал умаление Христа в церкви. Образ Господа, изгнанного из Своей собственной церкви, ибо Он дал свободу Себя не слушаться, Собою пренебрегать. Но верный Своему слову — Я с вами до конца века — Христос, не принимаемый как Глава, входит в церковь, как один из ничтожных мира сего.

Желая однажды проповедовать в одной епархии, св. Франциск просил разрешения у епископа, тот сказал: “Я проповедую сам и этого достаточно”. Франциск почтительно поклонился и вышел, но через несколько минут снова вернулся так же дружелюбно и сказал: “если отец выгнал своего сына через одну дверь, обязанность этого сына войти через другую”. Епископ, смягчившись, дал разрешение проповедовать.

Как смиренный подвластный, Христос в лице своего верного свидетеля, обращается к земным начальникам церкви, слишком разбогатевшим собственной мудростью, властью, земным богатством, и просит у них разрешения проповедовать истину в Своей церкви, просит униженно и настойчиво, но и с неизъяснимой любовью.

Превозносящимся на их пути уже нестерпима сила величия Божия, явленная в таких святых, как св. Бернард, но жалкого и унижающего себя св. Франциска, именующего себя и своих товарищей скоморохами Божьими, к которому можно относиться не с благоговением, а снисходительно, — такому не опасно (для нашего величия) разрешить (согласно его большому желанию и просьбе) проповедовать в церкви “простейшие” христианские истины, конечно, под строжайшим присмотром церковного начальства.

Сообразно труднейшему и мучительнейшему духовному состоянию тогдашней церкви, — когда святой (т. е. Дух Божий) принимается только при безмерном умалении Своем, — сила Божия рождается даже не в немощи (“Когда я немощен, тогда силен”), как у ап. Павла, а в поношении (когда святого поносят, рождается сила Божия в нем. Поносимый Христос и есть сила Божия).

Св. Франциск и его святые друзья — святой собор Франциска — вышли не из простого звания, напротив, все они были знатного рода или из богатых семей в стране. Но всем надлежало принять крест чрезмерного поношения. Вот что сказано о первом товарище св. Франциска- св. Бернарде из Ассизи: св. Франциск* носил еще мирскую одежду, хотя уже отрекся от мира и был весь жалкий и изможденный от трудов покаяния, из-за чего многими был почитаем глупым, как бы полоумным, и все, и родные л чужие, издевались над ним и кидали в него каменьями и грязью, а он, словно глухой и немой, терпеливо сносил всякие обиды и издевательства; в это время господин Бернард из Ассизи, один из самых благородных, богатых и разумных жителей города, видя в св. Франциске столь безмерное презрение к миру и великую терпеливость в обидах, видя, что уже два года он вселяет во всех ужас и презрение к себе, все время оставаясь неизменно терпеливым, начал чувствовать к нему мудрое почтение. Бернард пригласил его к себе в дом, угостил и положил спать с собою в комнате. Ночью, притворившись спящим, он видел, как молился св. Франциск. И вот Бернард почувствовал, что его коснулся Дух Святой (призыв на служение), и вскоре стал товарищем св. Франциска.

* Св. Франциск был сын богатого купца и до 20 лет пользовался своим положением и был в светском почете.

В таком же обличии поношения, как и св. Франциск, начинает свидетельствовать истину и св. Бернард из Ассизи. Его выступление в Болонье так изображается в “Цветках св. Франциска” — книге, которую следует почитать евангелием святого собора Франциска (о чем будет сказано ниже): “В Болонье подростки, видя св. Бернарда в рваной и странной одежде, стали смеяться над ним, как над сумасшедшим. Но Бернард терпеливо сносил обиды. Вокруг него на площади в течение ряда дней собиралась толпа подростков и мужчин; кто дергал его за шлык сзади, кто спереди, кто бросал в него пылью, кто камнями, кто его толкал сюда, другой туда… Но видом своим он оставался неизменным, с радостным лицом. и вот один мудрый законник*, взирая с почтением на такое терпение, сказал про себя: это святой человек. Он предложил ему помещение для обители. И вскоре брата Бернарда начал так уважать народ, что всякий считал себя счастливым, кому удавалось прикоснуться к нему или увидеть его”.

* Тогда Болонья славилась своим университетом, правовым факультетом.

И еще пример почти сверхъестественного поношения, которому подверг своего товарища и себя св. Франциск. Однажды святой повелел брату Руффину идти в церковь Ассизи и проповедовать. Но брату Руффину, погруженному в созерцание, казалось, что ему не дарована благодать проповедания. Тогда св. Франциск (вероятно, чтобы мгновенно пресечь в брате Руффине неверное о себе понимание) сказал: так как ты не сразу повиновался — повелеваю тебе именем святого послушания идти проповедовать нагим. Руффин тотчас разоблачается и нагой идет в церковь. Встречавшиеся ему смеялись, говоря: смотрите, вот эти люди предаются такому покаянию, что совсем выжили из ума. Между тем св. Франциск начал укорять себя, ужасаясь, что подверг одного из самых знатных людей в Ассизи столь великому осмеянию. и тогда в духовном рвении он разоблачается сам и отправляется нагим в Ассизи. Жители же Ассизи, увидя его, начали смеяться и над ним, полагая, что и он и брат Руффин ополоумели от излишнего покаяния. Но когда св. Франциск, взойдя на кафедру, стал говорить об отречении от мира, о святом покаянии, о наготе и поношениях распятого Христа, то все присутствующие при проповеди, вся великая толпа мужчин и женщин начала неудержимо плакать в невероятном благоговении сердца, и не только там, но и по всему Ассизи было в тот день столько плача по Страстям Христовым, что никогда не случалось там ничего подобного”.