Чтение онлайн

В конце концов, как и следовало ожидать, Евгения сдалась, и они поехали покупать билеты на самолет. По пути зашли в офис фирмы и передали Веронике найденную в письменном столе файловую папку с какими-то бухгалтерскими отчетами и цветную фотографию матери. Снимок сделала Светлана в день своего шестнадцатилетия. В тот день к ней в гости пришли одноклассники и подарили фотоаппарат «Кэнон».

Татьяна Александровна была запечатлена крупным планом в тот момент, когда входила в комнату с пирогом в руках. Она улыбалась и выглядела намного моложе своих тридцати восьми лет. Это был единственный обнаруженный девочками снимок их матери, не считая тех, что вклеены в служебное удостоверение и водительские права. Сестры обсудили странность того обстоятельства, что такая красивая женщина почти никогда не фотографировалась. Раньше они не придавали этому факту особого значения.

А Светлана обнаружила еще одну странную закономерность: мать водила ее в фотоателье или снимала на заказ на новогодних елках гораздо чаще, чем сестру. Но при этом все Светкины снимки находились в альбоме почему-то в единственном экземпляре, тогда как Женькины, как правило, были в паре. Единственная же фотография, на которой сестры запечатлены вдвоем, была сделана на том же дне рождения. Юная сыщица не смогла придумать логичного объяснения этой загадке (да и было ли это загадкой, а не случайным совпадением?) и поэтому решила пока не говорить Евгении о своем открытии, хотя молчание далось ей нелегко.

Авиалайнер набирал высоту. Света прильнула к стеклу иллюминатора, буквально уткнувшись в него носом и разглядывая разноцветные прямоугольники, на которые оказался поделенным родной город и его окрестности, если смотреть на него сверху. Внутренне она очень гордилась тем, что летит вдвоем с сестрой на юг, и казалась себе такой взрослой, элегантной и небрежной. На самом деле, в синих джинсиках и сиреневой маечке, со светлыми волосами, собранными сзади в тонкий хвостик, девочка выглядела обычной школьницей, собравшейся к морю на каникулы, кем она, по сути, и являлась. И детский взгляд, ищущий в глазах окружающих восхищение ее внешностью и удивление смелостью, совсем не придавал ей солидности.

— Вот представляешь, грохнемся мы сейчас вместе с этой железной коробочкой, и все. И никого-никого после нас не останется, — вдруг заявила Светлана. — И папа наш так никогда и не узнает о нашей печальной судьбе.

— Почему мы обязательно должны «грохнуться»? — с веселым недоумением спросила Евгения, хотя ей самой было немного неуютно и мысли, высказанные сестрой, заставили внутренне поежиться.

— Не обязательно, конечно, но предыдущий год был какой-то нелетный. То под Иркутском упал самолет, то хохлы израильский лайнер сбили. А Америка? То «боинг» рухнул на город из-за турбулентности, то вообще этот ужас со Всемирным торговым центром, когда две башни рухнули из-за врезавшихся в них самолетов.

— Грохнемся, так грохнемся, — решила вдруг Евгения. — Судьба, значит, у нас такая. Зато хлопот с нашими похоронами ни у кого не возникнет.

— Слушай, а тогда ночью, когда мама тебе являлась, она во что была одета?

— Ни во что. То есть, я ее нечетко видела. Только чувствовала ее присутствие.

— Вряд ли бы ей понравилось, во что мы ее одели.

— Ты же сама и выбирала со своей бабой Клавой на пару.

— Я не выбирала, мы просто ходили вместе по магазинам. Она в похоронных обрядах разбирается и сразу сказала, что одевать надо во все новое. И брюки, говорит, надевать нельзя, и туфли на высоком каблуке нельзя — только тапочки, чтобы там удобно было. Вот в конечном итоге и вышло, что мама всю жизнь носила красивые блузки и элегантные брючные костюмы, а похоронили ее в сером старушечьем платье на пуговичках… И гроб еще обшили таким дурацким бордовым бархатом, цвета запылившегося знамени орденоносного полка, потерявшего последнего солдата.

— Девочки, вы не могли бы сменить тему разговора? — вдруг послышался недовольный голос сидящего позади них полного лысоватого мужчины, чей наряд скорее напоминал ночную пижаму, чем костюм делового человека. — Вам больше не о чем поговорить, как о гробах и авиакатастрофах?

— К встрече с Богом надо быть готовым в любую минуту, — назидательно промолвила Светлана голосом немолодой монашки и тут же получила от сестры весьма ощутимый тычок в бок.

— Извините, мы совсем недавно пережили большое горе, — примирительно сообщила Евгения мужчине, наклонив голову к проему между креслами.

— Ничего, ничего, — донеслось оттуда, причем произнесено это было таким тоном, каким обычно говорят: «Так вам и надо!»

Стюардесса прошлась по салону с подносом, предлагая на выбор сок или минеральную воду. Евгения пить не стала, Светка один за другим залпом опрокинула в рот оба схваченных с подноса стаканчика с соком, потом еще немного поерзала в кресле, повертела головой во все стороны и, наконец, притихла, откинувшись на спинку сиденья и закрыв глаза. Казалось, она заснула, но через некоторое время вдруг принялась трясти за плечо дремлющую сестру.

— Слушай, где это мы летим? Посмотри в окно! Там внизу сплошные льды! Разве в этих краях могут быть такие обледеневшие равнины? Это же Северный Ледовитый океан какой-то! Нас случаем не угнали?

Евгения сонно отмахнулась:

— Какие же это льды! Эх ты, серость! Это облака.

— Надо же, облака! Странно так. Слушай, а почему тебя не тошнит? Ой, кажется, самолет загорелся, — не унималась Светка. — Смотри, под крылом что-то вспыхнуло. Это же огонь! Вот, еще раз вспыхнуло… Ну, сейчас точно рванет.

— Девушка, вы не могли бы пересадить меня на другое место? — обратился к стюардессе сидящий позади сестер мужчина, лицо которого приняло сероватый оттенок.

С трудом пробившись сквозь толпу встречающих и таксистов, осаждавших выход из здания аэропорта и наперебой предлагавших свои услуги, девочки вышли на залитую южным солнцем площадь и принялись озираться в поисках автобусной остановки.

— Екатеринбургский уже приземлился? — обратился к ним мужчина лет тридцати в спортивных трико и черной майке. Услышав положительный ответ, он вроде собрался кинуться к выходу для прибывших пассажиров, но, словно раздумав, двинулся следом за сестрами. — Девочки, вы этим рейсом прибыли? На отдых или по делам?

— По делам. Собираемся открыть в вашем городе фирму по производству туалетной бумаги. У вас тут такой широкий рынок сбыта, — ответила Светлана, поправляя лямку висящего за спиной рюкзачка.

— Ой, смотрите. — Мужчина вдруг забежал вперед и поднял с пола плотную пачку сложенных вдвое стодолларовых купюр. Глаза его быстро-быстро забегали по сторонам. — Не видели, кто обронил?

— А ну вали отсюдова! — вдруг закричала на всю площадь Светка, и на них начали оглядываться люди. — Ищи лохов в другом месте! Про эти ваши штучки уже во всех газетах написано! Ишь, умник какой выискался!

Мужчина, засунув пачку в карман трико, быстро засеменил в обратном направлении, а Женя недоуменно уставилась на сестру:

— Ты чего так разоралась?

— А ты бы молча двинула с этим козлом за ближайший угол? Он бы сейчас начал нас в сторонку оттирать и предлагать поделиться неожиданной удачей.

— Ну, и в чем фишка? — не могла взять в толк Евгения.

— Да как ты не понимаешь?! Он разделил бы эту пачку пополам: себе половину и нам половину. И тут, словно из-под земли, возникает «хозяин» этих денег и начинает требовать их назад. Орет при этом, что мы его обокрали и требует предъявить наши доллары, чтобы сверить номера. А потом пара ловких движений — и ни тех, найденных, долларов, ни наших! Ищи-свищи.