Чтение онлайн

– Пойдем, Танечка? – спросил Ашот.

Но я отрицательно покачала головой. Он вскочил и с разбега под визг девушек нырнул в воду.

– Водку будешь? – хмуро спросил молчавший до этого Олег.

– Немного, – ответила я, глядя на его бледное усталое лицо с темными кругами под глазами.

Он налил полрюмки и протянул тарелочку с бутербродами с черной икрой.

– А ты не такая, – сказал он, кивая на резвящихся и хохочущих девушек.

Иван Викторович уже стянул с Лии трусики и выбросил их из бассейна. Я промолчала.

– Чего ты с этим Ашотом? Или у него в баре танцуешь?

– У него только мужской стриптиз, – ответила я и улыбнулась.

Потом быстро опрокинула водку в рот.

– А ты что-нибудь знаешь про эту новоявленную гейшу? – поинтересовался Олег, медленно пережевывая маринованный огурец.

– Ничего, – спокойно ответила я. – Хотя хорошо знаю господина Ито.

– Да? – вяло удивился он. – И откуда?

– Я в школе работаю, русско-японской, танцы преподаю. А он вроде спонсора и друг нашего директора.

– Ох уж эти нам русско-японские связи! – вдруг сказал Олег и тяжело вздохнул.

Он налил себе еще водки и предложил мне.

– Немного, – ответила я. И осторожно спросила: – А что – связи?

Олег усмехнулся.

– Не бойся, твоей школы это вряд ли коснется. Есть у нас такой российско-японский университет. Может, слышала?

Я отрицательно покачала головой, не понимая, куда он клонит. Олег зачем-то понизил голос.

– Открыли его в девяносто первом при содействии некоей секты «Аум Синрикё». Ну, про нее ты наверняка слыхала.

Я кивнула, чувствуя, как сильно начинает биться сердце.

– Руководил им не кто-нибудь, а Олег Лобов. В девяносто втором он был главой экспертного совета при президенте. И в начале года поехал в Токио с официальным визитом. И там, представляешь, встретился с Асахарой.

Олег сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня. Видя, что я молчу, он пояснил:

– Ты, видимо, не в курсе. Асахара – это глава «Аум». Сейчас сидит за решеткой как миленький! – добавил он.

Потом налил водку и поднял глаза на визжащих в бассейне девушек. Иван Викторович ухитрился стянуть трусы с объемных форм Даши, и они плавали по воде черным пятном.

– Нет, ты подумай! – возмущенно сказал Олег. – Лобов встречается с каким-то сомнительным сектантом! Все посольство России было в шоке. Позорище на весь мир! В результате весной к нам заезжает с визитом Асахара и с ним триста послушников. И здесь их ждали с распростертыми объятиями. Руцкой, Хасбулатов и еще ряд высокопоставленных товарищей имели беседы с «учителем». И сразу, как грибы после дождя, начали расти филиалы «Аум».

Олег вздохнул, неподвижно глядя в пустую рюмку. Я молчала, переваривая услышанное. Никак не могла подумать, что во всей этой истории задействованы такие величины. Из памяти всплыла японская поговорка: «Задумал муравей гору Фудзи передвинуть».

– Народ у нас дикий, но доверчивый, – продолжил он. – Многие кинулись поклоняться новому идолу. Особенно молодежь. А сколько самоубийств было среди новообращенных! Ты и представить себе не можешь. Такая секта – это целая система психического воздействия на умы. Подсаживались, как на наркотик. Страшно все это. Если бы не эти газовые атаки, неизвестно, куда бы завел «учитель».

– Что ему грозит? – тихо спросила я.

– Судебные разбирательства долгими будут, вот увидишь. Большие деньги и большие люди во всем этом замешаны. Адвокаты попытаются, как обычно в их практике, представить Асахару невменяемым. Если не пройдет, то повесят непременно. У японцев с этим все четко. У нас тоже разборки ведутся. И неизвестно, какие факты еще вскроются! Ладно, девочка, что-то я сильно тебя загрузил информацией. Вон глазки какие грустные стали.

Олег улыбнулся и положил мне руку на плечо.

– Я знаю, как ты от всего этого далека. Просто ты мне очень симпатична. И тебе надо понимать, что русско-японская школа в наше время – это большой вопрос.

– Эй, эй, дорогой, ты чего мою девушку обнимаешь? – возник перед нами Ашот.

С его тела текла вода, волосы были мокрыми и прилипли ко лбу. Глаза горели. Олег сразу убрал руку и, рассмеявшись, сказал, подражая его акценту:

– Ты чего, дарагой? Какую дэвушку? Тебе привиделось!

Они дружно расхохотались. Возле них появилась мокрая Лия, уже в трусиках, которые, впрочем, ничего не скрывали, и внимательно на меня глянула. Я пожала плечами. Олег посмотрел на прилипших друг к другу в воде Дашу и Ивана Викторовича, встал и взял Лию за руку.

– Пошли, покажешь мне, где ваша раздевалка.

Лия сразу оживилась, засмеялась и быстро пошла впереди Олега, ведя его за руку.

– А ты мне ничего не хочешь показать? – зашептал разгоряченный Ашот.

Я допила водку и медленно направилась в коридор. В конце было устроено несколько массажных кабинетов. Мы зашли в один из них и, не включая свет, устроились прямо на узком массажном столе. Я была настолько потрясена полученной информацией, что мне хотелось только одного: прекратить думать об этом. И я прибегла к своему излюбленному средству – сексу.

Ашот подвез меня к дому на рассвете. Я нежно поцеловала его, сидя в машине. Но он вдруг отстранился и с изумлением посмотрел в окно.

– Вах, дорогая! – воскликнул он, оторвав руки от меня и смешно воздев их к небу. – А этот птенчик что здесь делает?

Я испуганно посмотрела в окно и увидела Тимура, вышедшего из такси и направляющегося к моему подъезду.

– Вообще-то он живет в моей квартире, – сказала я, улыбаясь с облегчением.

– Зачем это? – хмуро поинтересовался Ашот, сдвинув густые черные брови.

– Я думала, что ты знаешь, – пожала я плечами. – Ты не волнуйся, у нас с ним ничего такого нет. Просто я опасаюсь одного человека, вот и попросила Тима пожить со мной.

– А меня не могла попросить, да?! – заволновался Ашот, возбужденно жестикулируя в узком пространстве салона. – Я тебе не друг, да?

– Но ведь мы только сегодня подружились, – увещевающим тоном произнесла я. – Я подумаю над твоим предложением.

– Не надо думать, дорогая! – громко ответил он. – Только одно твое слово, и твои обидчики уже не живут, да?

– Хорошо, милый! – засмеялась я. – Если что, то сразу к тебе.

Я подождала, пока его «Пежо» не скрылся из вида, потом пошла домой.

«Все это, конечно, замечательно, – устало думала я, – но о деле я так и не поговорила».

Из черной записной книжки с изображением красного дракона на обложке: