Чтение онлайн

Они смотрели друг на друга, она готова была заплакать, он, осмелев, тянулся к ее губам.

– - Леночка! Ты такая... Мне иногда кажется, что я тебя придумал.

И когда объятия стали крепкими, поцелуи страстными, движенья решительными, и ничего уже нельзя было остановить, она расплакалась, наконец, тихо, почти беззвучно, незаметно для него и вдохнула: "Я люблю тебя!"...

Утром они стояли на остановке, в тени металлической крыши, вдыхая свежесть прохладного еще, еще тихого, еще безлюдного утра.

– - Ты сегодня во сколько освобождаешься?
– - спросил Миша.

– - Час в три, а что?

– - Хочешь, я тебе ключ оставлю? Чего тебе тетю-то стеснять? Приходи ко мне.

– - Ладно, -- ключ утонул в ее пальцах, затем исчез безвозвратно в кармане шорт. Утром она не прятала волосы, и они снова, как всегда, падали на плечи причудливым золотым водопадом.
– - Я приду.

Потом она сказала: "Я позвоню тебе сегодня на работу, хорошо?", быстро, легко, словно бабочка, вспорхнув в подъехавший старый, дребезжащий ЛИАЗ, Миша проводил взглядом уходящий автобус и остался стоять там, где был, задумчивый, боявшийся поверить в собственное счастье. Солнце поднималось в зенит, в полдень, люди просыпались, потягивались сладко, зевали, одевались, пили чай или кофе, чистили зубы, брились или причесывались, собирали портфели, сумки и рюкзаки, шли на работу, на пляж или по магазинам, заполняя пестрым разноцветием рубашек и платьев остановки, автобусы и метро, тени их становились все короче, воздух постепенно прогревался.

13.

В обед он вышел прогуляться. Нагретый воздух медленно перемещался с запада на восток, размеренно колыхая зеленые кроны, в небе висели несколько кучевых облаков, предвестники, как говорили, будущего циклона.

Он прошел по шумному, загазованному виадуку, полному машин, на Должнаскую, затем свернул на бульвар Мира -- когда-то это был канал, в петербургском стиле окружающий водяным рвом Нижегородскую ярмарку, а сейчас просто бульвар -- пустой тротуар, несколько деревьев, газон, кусты и флегматичная от старости афганская борзая, спущенная хозяином с поводка. На тротуаре были нарисованы белой краской цифры и черточки -- по утрам здесь наматывали километры ученики из близлежащей школы. Он прошел дальше, пересек улицу, поднялся по лестнице. На площади Ленина, у центральной гостиницы, почти у самых ног вождя пролетариата рабочие ставили железный решетчатый забор -- приехал московский цирк-шапито. Уже стоял белый вагончик с веселым рыжим клоуном на борту, нелепо и карикатурно нарисованным, с надписями "ЦИРК" и "ТЕАТР ЗВЕРЕЙ", уже стояла маленькая будка с афишей, в которой через пару недель будут продавать билеты, но не было еще детей и родителей, а также музыки, воздушных шаров и мороженого -- случайные прохожие редко проскакивали мимо, бросая быстрые равнодушные взгляды. Он прошел вдоль забора и оглянулся -- клоун на вагоне улыбался непомерно широкой, мультяшной улыбкой, но большие, подведенные тушью глаза его были грустны. Или ему это показалось?

Затем он вышел к остановке и скверу с книжным базаром -- тот не блистал разнообразием, лакированные детективы, фантастика, книги по экстрасенсорике в суперобложках, модные глянцевые журналы с портретами полуголых красавиц, больше ничего, да и самих торговцев, видимо из-за жары, было раз-два, и обчелся. Дальше была набережная с плавучим рестораном "Летучий голландец" -здесь ветер дул сильнее, а близость реки создавала хоть какую-то иллюзию прохлады. Вода в Оке текла мутная, какого-то зелено-коричневого цвета, в ней плавали островки пены и мелкий мусор. Когда-то здесь не было города, и река была чистая, почти как горный ручей, воду можно было пить, а рыбу ловить руками, потом, пару тысяч лет назад, какой-то умник из местного угорского племени соорудил здесь первый деревянный причал, а тысячу лет назад с юго-запада пришли славяне. Хорошо организованные и вооруженные, закаленные в боях с кочевниками, они без труда потеснили местное население и, спустя два столетия, основали город -- несколько домов, окруженных частоколом бревен, восточный, самый дальний пограничный форпост Владимирского княжества. Здесь, на этом месте, казалось, кончалась цивилизация, вокруг и дальше на восток, за высоким забором были только леса на тысячи верст, темные хвойные к северу и смешанные к югу, с обилием зверья и редкими городищами диковатых язычников. Городок был настолько маленьким, далеким, тихим и никому особенно не нужным, что монгольские орды Батыя прошли мимо, не заметив его. Годы шли, Батый дошел да Адриатики, вернулся назад и умер, Орда захватив и разрушив все, что оказалось в пределах досягаемости, угомонилась и принялась торговать -- по Волге из низовьев и через Каспий из Персии поплыли купцы -город в дни их нашествия становился похожим на мифический Вавилон, они раскладывали товар прямо на пристани, кричали шумно, многоголосо, разноязыко, суетясь, торгуясь, продавали всякие заморские диковинности, меняли у местных ковры на меха и перец на золото, затем быстро грузились на свои маленькие суда и уплывали, прикрывшись щитами и копьями от речных пиратов, город же быстро богател, рос, люди вырубили леса вокруг, отстроили каменный Кремль, затем, когда Орда канула в лету, и граница отодвинулась далеко за Урал, город фривольно раскинулся в ширь, по обоим берегам Оки, строя мосты, прокладывая дороги, засыпая болота и овраги. А вода в реке постепенно мутнела и засорялась, и рыбы становилось все меньше. Что-то люди, конечно, потеряли, что-то приобрели. Как всегда...

Время поджимало, и пора было возвращаться назад -- он снова прошел мимо цирка и мимо клоуна на вагоне, специально сделав крюк -- на какой-то момент лицо клоуна даже показалось ему знакомым, во всяком случае, это напоминало что-то близкое, родное, может быть из детства, возможно, давно забытую и поломанную игрушку, или, быть может, картинку из книжки.

Девушка с зелеными глазами и волосами цвета лимона сегодня вечером будет ждать его дома. Самая красивая из тех, кого он когда-либо видел в жизни. Наверное.

14.

Гримерная. Большие зеркала везде. Стук в дверь. Марина, одетая в белый халат, открывает, входит Сергей. На его лице -- клоунский грим, рыжий парик, красный поролоновый нос, на голове -- большой красный берет с помпоном.

С е р г е й. Хорошо ты играешь! Аж завидки берут. Страстно так, порывисто.

М а р и н а. С чего это вдруг ты решил меня похвалить?

С е р г е й. Так, просто понравилось. Натурально получилось. За душу берет.

М а р и н а. Ты часом цветы мне не принес, юный поклонник?

С е р г е й. Принес. Целую корзину.

Сергей изображает, как подносит цветы к ее ногам. Вынимает из "корзины" несколько "цветов" и осыпает ее.

С е р г е й. Примадонна!

М а р и н а. О! Как Вы эффектны!

С е р г е й. Примадонна! Моя Коломбина! Уж сколько лет, томимый страстью, взывал я к небесам, и вот...

М а р и н а. Кто раньше Вам мешал?

С е р г е й. Я сослан был указом короля! В Шотландию. Дворцовые интриги, и ложь, и злость, и мерзость, и порок!

М а р и н а. Я слышала, Вы с дамою другой...

С е р г е й. Вас нагло обманули! Эти слухи... Как можно верить им!

М а р и н а. Народ ведь зря не скажет. Уйдите прочь!

С е р г е й. Я только Вас люблю! Умру с любовью этой!

М а р и н а. В самом деле?

С е р г е й. Да, прямо здесь! Повешусь! Ради Вас!

М а р и н а. Здесь нет крюка.

С е р г е й. Но я найду! Веревку!

М а р и н а. Мой герой! Вам сдохнуть не позволю!

Марина и Сергей, вместе со всеми своими отражениями, стремительно и порывисто раздевают друг друга.

15.

Было воскресенье, пикник, духота и Солнце, которое грело нещадно, по июльски. Миша, накупавшись, вышел из воды и подставил яркому свету не успевшие еще сильно загореть худые, покрытые каплями воды плечи. Вика, сидя на коленях, резала овощи, Лена и Олег шумно и весело плескались, одаривая друг друга тучей радужных брызг.

– - Ну все!
– - громко кричала Лена, -- Доигрался!

Олег, потешно перемещая свое немолодое уже и немного грузное для таких игр тело, быстро выбежал из воды. Девушка кинулась следом.

– - Нет, я его сегодня точно утоплю.

– - Вик, ну что она ко мне привязалась?!
– - жалобно взмолился он, -- Что я ей сделал?!

– - Нахлебаешься у меня воды, подожди!

Лена подбежала, схватила его за руку и потащила обратно, к воде.

– - Вик, защити меня!
– - с неподдельной трагичностью в голосе крикнул Олег, -- Твоего любимого Олежека хотят утопить.

Вика оторвалась от резки овощей, посмотрела на все это действо, сощурившись и прикрыв глаза ладонью от солнца, и изрекла:

– - Ой, утопи Христа ради! На фиг не нужен.

– - Зрасте!
– - Олег встал на кромке воды, как вкопанный, уже как будто не замечая всех попыток Лены сбить его с ног. Глаза его округлились, -- Ты что думаешь, она шутит?

– - Не думаю, -- спокойно ответила Вика, -- Поэтому и говорю.

– - Ну вас!
– - махнул он рукой и, демонстративно надувшись, пошел к костру, -- Злые вы! Никто меня не любит!

Лена догнала его и обвила руками.

– - Олежек! Солнце мое! Да как же тебя не любить-то?!