Чтение онлайн

Красные-5 сделали вид, что ничего не знают о ночёвках капитана под дверью...

А я, сидя в заточении, от нечего делать расписала стену убежища. И вот по стене плавают яркие цветные кляксы, похожие на медуз. Кляксы щекочут крапчатых рыб и задорно скалят зубастые пасти. Вокруг них свиваются кольцами фантастические водоросли, тоже невероятных цветов. Работа занимала меня, к вечеру я уставала, но не хватало общения, такого бурного прежде.

Теперь я сижу рядом с кухней, и всё, что слышу - шаги и шорохи, стук посуды в кухонном боксе, тихое сопение открывающегося холодильного шкафа, бряцание тележек, дальние разговоры, - всё кажется мне музыкой, музыкой жизни, её кровью и пульсом.

Я выделяю среди этой дневной партитуры голос Миранды, старшего психолога марсианской миссии.

Миранда, похоже, ссорится с Робертом, прохаживаясь в коридоре. Её голос то удаляется, то приближается:

– Я категорически против открытого судебного процесса!

Я чувствую, она в досаде, я знаю Миранду.

– К чему создавать прецедент, Роберт? Зачем этот административный фарс?! Это же очевидно: в группу-пять намеренно собрали безумно талантливых и гениальных детей. Они моложе остальных экипажей, учти это. Да я голову даю на отсечение: на сорок второй пункт анкеты, напомню тебе, тот, в котором нас спрашивали: "Иногда так хочется петь" - они все, до единого, отвечали, не задумываясь. Они давили на зелёную клавишу так быстро, как будто земля под ногами горела! Они хотели петь, и не иногда, а всегда! И танцевать, приплясывать, лицедействовать, страдать и умирать на сцене. Они актёры, они музыканты, их сущность радостно вибрирует при звуках музыки. Полин (Миранда произносит на французский манер, "ПолИн") слишком занята сценическим действом, - разве что в этом её вина? Ей некогда строить козни и вынашивать сложные схемы уничтожения инакомыслящих.

Капитан красных-3 Горячий Роберт председательствует на судебном заседании, и он тоже не верит в необходимость процесса, голос выдаёт его. Роберт возражает, но вяло:

– Факты, собранные капитаном Остр.., ффф... капитаном Троем Бояном, очень неоднозначные... Красные должны помнить, что даже на Марсе они находятся в правовом поле, где соблюдение закона...

Они снова отошли дальше. Нет, возвращаются.

Миранда:

– Не более полезен, чем очередной спектакль! Я уже представляю скучных актёров с постными лицами!

– Хорошо же!
– внезапно обрывает свою тираду Миранда, вложив в краткий многозначительный выдох потенциал грядущей бури.

Судилище заполняется людьми.

Вызывают меня.

Я вхожу в зал и смотрю на Миранду: она кивает мне как ни в чём ни бывало, и отвлекается на экран связника.

Я бросаю взгляд на Остроухого. Впервые после того, что он сделал со мною.

Остроухий боится моего взгляда, ему не по себе - оттого таким каменным кажется его профиль. Я ловлю себя на мысли, что думаю о нём с нежностью. Корка мутировавшей кожи под его глазами твёрже, чем у других, и темнее цветом. Я знаю, я дотрагивалась до неё пальцами...

Бедные мы, бедные!

Бедные, изуродованные первые марсиане!..

Я всегда умела читать по губам, я слышу, что говорит Миранда, не любительница гаджетов, рукой придерживая возле уха айфон : "Не будет обычного процесса. Дело кончится чем-нибудь этаким... Естественно, понятия не имею. Они придумают что-то незаурядное... Извини, я переключаюсь: жду сообщение с Земли".

Все присутствующие в зале серьёзны и строги.

Колонисты в офицерской форме - всё по протоколу. Шевроны и нашивки украшают графитно-серые костюмы; белеют воротнички рубашек, узкие голубые галстуки играют муаровыми разводами, это очень дорогие и красивые галстуки, мы гордимся ими. Приглаженные волосы у мужчин; туго стянуты к затылку и уложены под пилотками голубого муара волосы девушек. У смуглянки Лиззи из команды-2 пышная грива непослушно вырывается из-под пилотки и каскад волос ниспадает вниз по спине.

Ряды офицеров в строгой форме - это эстетично, это красиво, Марс великий, я отвыкла от такого великолепного зрелища и чувствую прилив вдохновения. Но я отвлеклась, и ловлю себя на мысли, что невнимательно слушаю отчёт экспертов по делу о пожаре в модуле-1.

Грегберг выступает со стороны защиты.

Он поднимается со своего места.

Он серьёзен и подтянут. Он гладко выбрит и кажется моложе. Какой он молодой! Виолетте повезло!

Грег смотрит на председателя, мимолётным жестом указывает на меня, открывает аккуратный небольшой рот и произносит официальным тоном:

"- Её глаза на звезды не похожи,

в них бьется мотыльком живой огонь"

Музыкант Влад знает своё дело. Моя команда вступает с вокализом.

Капитан когда-то переспрашивал меня, как называется искусство создания музыки без инструментов, одним голосом?

Это называется вокализ.

Моя команда поёт вокализ на судебном заседании.

Они ведут партию в три голоса, помогая Грегу. Они делают это умело и с душой, а в зале великолепная акустика.

"Еще один обычный вечер прожит,

а с ней он каждый раз другой", - фоном моя команда. Тенор Грега звучит высоким накалом:

"Ее упреки вестники прохлады

Как скошенная в августе трава

И пусть в ее словах ни капли правды

Она божественно права..."

Вокализ усилился, голос Грега стал проникновенным, а взгляд - прицельным. Теперь он смотрит на капитана.

Под этим взглядом Остроухий опустил лицо, локти упёр в столешницу так, что стали видны не только манжеты фирменной рубашки, но и складки белоснежных рукавов, пальцы сплетены, он упёрся в ладони лбом.

Горячий Роберт растерянно переглядывается с экспертом и свидетелями: вообще-то Грегберг имеет право вести защиту в любой вербальной форме, ведь пение не указано в процессуальном кодексе марсиан, как запрещённое...

Миранда откинулась на спинку стула. Миранда любуется красными-5. Остальные участники превратились в слух и внимают бессмертному шекспировскому сонету. Люси поставила хорошенькие бровки домиком.

Мы - красные-5, и мы - иные. Я думаю, члены судебного процесса сейчас решают, как следует отнестись к ситуации, принявшей такой неожиданный оборот.

"Где-то ангелы кричат:

"Прости, прощай!"

Плавится душа, как свеча

Разлилась по сердцу печаль

Я - на веки твой

Ты - ничья.

Ее сиянье затмевает солнце

И замерзает кровь в ее тени

Такое счастье дорого дается

Венец откуда ни взгляни.

Любой валет в ее большой колоде

Падёт, как жертва ревности слепой

Она одна и от меня уходит

Давно проторенной тропой

Где-то ангелы кричат:

"Прости, прощай!"

Плавится душа, как свеча

Разлилась по сердцу печаль

Я - на веки твой

Ты - ничья".

– Я снимаю обвинение!
– порывисто встаёт с места капитан, в котором сейчас нет ничего общего с человеком-логарифмом. Сквозь лёгкую смуглость на его лице густо проступает румянец. Он по привычке профессионального бойца стоит, подобравшись. Он произносит как вызов:

– Я люблю эту женщину.

Я люблю своего капитана.