Чтение онлайн

В своем вмешательстве он руководствуется предположительным диагнозом: когда дошкольник не поддается управлению — когда он, по существу, оказывается выше ростом, чем его родители, — значит, он сидит на их плечах. Эта диагностическая аксиома, хотя и необязательно справедливая для более старших детей, по-видимому, верна для дошкольников. Можно предполагать, что родители придерживаются разных взглядов на способы управления ребенком. Терапевт пока еще не знает, в каких стереотипах проявляется эта дисфункция в данной семье, однако он располагает всей информацией, необходимой для того, чтобы определить область управления как дисфункциональную и в ходе сеанса заняться именно этой областью. Он просит членов семьи предпринять обычные для них шаги, чтобы сгладить проблему, подчеркивая тем самым дисфункциональные взаимодействия.

Минухин: Вам не кажется, что происходящее сейчас создает некоторые трудности? Например, то, что девочки расхаживают вокруг, пока мы разговариваем? Как вы обычно на это реагируете?

Мать: Как я реагирую? Это меня раздражает.

Минухин: Раздражает?

Мать: Ну да, раздражает.

Минухин: Значит, вы предпочли бы, чтобы они сидели на месте?

Мать: Нет, я не возражаю, чтобы они двигались, когда есть игрушки, с которыми они могли бы играть.

Минухин: Что бы вам хотелось сейчас?

Мать: Вот сейчас?

Минухин: Да, чтобы вам было спокойнее.

Мать: Чтобы они сидели вон там и играли в куклы.

Минухин: Хорошо. Сделайте это. Добейтесь этого.

Минухин говорит матери: "добейтесь этого". Теперь все готово для осуществления иной последовательности взаимодействий. По этому сценарию Патти и ее мать уже не будут играть свои привычные роли. Терапевт-режиссер дал матери другую роль — теперь она должна заставить свою четырехлетнюю дочь вести себя так, чтобы матери было "приятнее".

Говоря матери "добейтесь этого", Минухин одновременно сообщает ей одну важную вещь: что она действительно способна заставить Патти хорошо себя вести. Было бы совсем другое дело, если бы он спросил: "Почему вы в конце каждой команды спрашиваете у дочери: "Хорошо?" Вы боитесь ее обидеть?" Оба эти вмешательства, несомненно, позволили бы получить информацию о взаимодействиях между матерью и дочерью; однако одно направлено на поддержание гомеос- таза, а другое вносит в холон мать-ребенок деструктурирующий его элемент вызова.

Мать: Патти, пойди вон туда и поиграй в куклы, хорошо? Давай, давай. Нет, не сюда. Не сюда.

Патти: А почему?

Мать: Пойди туда и поиграй в куклы.

Патти: Я тебя не люблю.

Мать: Я тебя люблю. Иди, поиграй в куклы.

Патти: Я не хочу играть.

Отец: Патти…

Мать: Мими уже играет в куклы…

Отец: Патти, ну-ка, сядь. (Говорит строго, Патти смотрит на него.)

Минухин (отцу): Пусть мать это сделает. Вы же знаете, что она это делает, когда вас нет.

Отец: Ну да.

Минухин: Так пусть она это сделает.

Семья разыгрывает управляющие взаимодействия, и все три ее члена подталкивают друг друга к исполнению своих обычных ролей. Мать разыгрывает свою беспомощность и тем самым подталкивает отца к тому, чтобы он взял управление на себя и добился результата в своей авторитарной манере, что подтвердит определения, данные каждому члену семьи: с дочерью невозможно справиться, мать бессильна, отец авторитарен. Терапевт же хочет проверить, способны ли они выйти за пределы своих привычных ролей. Он намерен выяснить, с какой степенью гибкости может функционировать семья необычным для себя образом. Сможет ли мать добиться своего в присутствии отца? Сможет ли отец не вмешиваться, видя бессилие матери? Сможет ли Патти реагировать на мать?

Стремительность, с которой терапевт организует эту инсценировку, может вызвать вопросы, а создание этого сценария может показаться чрезмерной поспешностью с его стороны по сравнению с терапевтической стратегией, предусматривающей сбор более широкого круга информации. Действительно, стратегия этой инсценировки может быть подвергнута критике по двум причинам. Первая связана с недостатком информации об истории семьи и даже о характере взаимодействий внутри нее, поскольку терапевт провел всего лишь пять- шесть минут сеанса с незнакомой ему семьей. Второе критическое замечание связано с узостью области поиска. Однако этот эпизод демонстрирует общий подход к сбору информации. С помощью созданного им сценария терапевт получает информацию, заставляя членов семьи выйти за пределы их обычных взаимодействий, а затем наблюдая за их реакцией на давление с его стороны. Это трансакционный способ получения информации, при котором терапевт собирает информацию, ощущая на себе силу сопротивления членов семьи своему нажиму. Такой прием обеспечивает непосредственность восприятия и позволяет увидеть срез обычных способов функционирования членов семьи, а также дает дополнительную информацию о том, как они функционируют, когда терапевт оказывает на них давление согласно своему сценарию. Подобная информация позволяет провести биопсию семьи. Взаимодействия, проявляющиеся в результате такого зондирования, представляют собой чувственно воспринимаемую квинтэссенцию всей истории семьи. Преимущество подобного подхода состоит в том, что в этой узкой области терапевт может интенсивно исследовать способ функционирования данной семьи.

Минухин: Добейтесь этого. Пусть будет так, как вы сказали. Добейтесь этого. Этого не происходит.

Мать: Патти, что тебе было сказано? (Патти начинает хныкать.) Нет, пойди, сядь и поиграй в куклы.

Патти: Нет, я хочу играть вот в это.

Мать: Хорошо. Тогда играй в это, но постарайся не шуметь, хорошо? Пока мы разговариваем. Хорошо? Сядь рядом с Мими. Подтяни носочки.

Патти (подтягивая носки): Они всегда слезают. (Обе девочки подходят к зеркалу.)

Мать: Сядь, Мими. Отойди от зеркала, Патти.

Патти: Это зеркало?

Мать: Да. Не трогай его.

Патти: Мими, не смей. Нельзя это делать — ты сама знаешь что. В прошлый раз, когда она прищемила себе палец дверью, и я прищемила себе палец…

Минухин: Этого не происходит.

Мать: Ну, что ж…

Минухин: Придумайте что хотите, но добейтесь этого. Добейтесь того, чтобы обе девочки вместе сидели в уголке, чтобы вам было спокойнее.

Мать: Единственное, что я могу сделать, — это посадить их в углу вместе с…

Патти: Мими, положи на место!

Мать:…вместе с игрушками, и чтобы я сидела рядом.

Минухин: Сделайте все, что нужно, чтобы они занимались сами, а вы были здесь с нами. Они должны понять разницу — взрослые разговаривают, а дети играют. Добейтесь этого.

Мать: Хорошо. Патти, пойди сюда.

Патти: К доктору?

Мать: Иди, сядь и поиграй в куклы.

Патти: Я хочу играть вот в эти.

Мать: Хорошо, тогда сядь и играй в них.

Патти (глядя на кукол): Я не могу найти женщину с девочкой и малышкой.

Мать: Ну, может быть, сегодня кто-нибудь еще их взял. Хорошо? Здесь много игрушек, с которыми ты можешь играть. Хорошо?

Патти: Хорошо. Мими, играй вот с этой.

В этом отрывке происходят четыре вмешательства терапевта, и все они представляют собой вариации на тему: "Этого не происходит, добейтесь этого". Терапевт, находясь на периферии созданного им сценария, на опыте убеждается в том, как мать и Патти активируют друг друга, но не интерпретирует и не комментирует того, что видит: ни того, как взаимодействуют между собой обе девочки, ни того, что Патти ведет себя с Мими так же, как мать с ней, ни того, что мать обнаруживает непорядок с носками Патти, когда та все-таки проявляет послушание. Он осуществляет свои вмешательства так, что члены диады продолжают взаимодействовать друг с другом в разыгрываемой области. Какие-либо комментарии по поводу характера взаимодействий между матерью и Патти побудили бы ту или другую образовать диаду с терапевтом и разрушили бы диаду мать-Патти. Терапевт оказывает давление на мать и тем самым получает информацию о степени гибкости системы и ее способности реагировать с его помощью.