Чтение онлайн

Послушавшись, народ стал подтягиваться к контейнерам.

– Ух, Петро, холодный кокой !
– раздалось от другого ящика.

В душегуба полетел пробный снежок, за ним другой, третий... Цветастость выражений Сеньки вырастала с каждым новым попаданием, что еще больше веселило толпу. Главарь разбойников метался по вольеру, безуспешно пытаясь увернуться от летящих в него снарядов. Снежки летели со всех сторон, донося до душегуба всю накопившуюся злость народа.

– Теперь пора решать вопрос с тобой, девочка моя.
– вернувшись на помост, обратился я к Марии. Девушка уже очнулась, и недоуменно хлопала глазами, пытаясь осмыслить происходящее. Она явно не понимала, что происходит, и почему у нее на шее такой пышный шарф, что закрывает обзор. Осмотреть себя пленница не могла - была плотно привязана к стулу, так плотно, что практически не могла пошевелиться. То, что мы с ней сделали, оставалось для девушки тайной. Тем не менее, взгляды, которые окружающие бросали на нее, явственно заставляли красотку нервничать. Шея красавицы была настолько пышно обмотана тканью, что наклонить голову и увидеть свое тело у нее не было никакой возможности.

– Хоть не зазря корячились. Хотя мог бы и помочь.- изрек Макс, оглядывая поле боя, над которым весело летали снежки. Заигравшись, народ начал кидаться не только в мешок, но и друг в друга, что постепенно переросло в небольшую баталию.

– Подумаешь, несколько контейнеров со снегом в одиночку загрузил.
– ухмыльнулся я.
– Отрабатывай еду, проглот.

Наконец, развлекаться стало не с чем - попросту закончился снег. Толпа все еще не могла успокоиться, обсуждая произошедшее.

– Эх, Петро, как я табе засветил прямо по макушке !
– радостно раздавалось то тут, то там.

Дождавшись, пока все внимание вновь обратится на меня, я продолжил вече :

– Итак, перед вами девка Мария. Обвиняется в государственной измене. Должна была быть сожжена две недели тому назад.

Народ изумленно заахал - как же так, чем же такая молодая, да красивая, провинилась. Как хорошо, что перед помостом была зона отчуждения, и из селян вблизи девушку никто не мог увидеть.

– За что такую то !

– Ох, бабоньки-и...

– За попытку освободить главного душегуба уничтоженной банды - главаря Сеньку-кровь-в-песок !
– добавил в голос жестокости я.

Толпа тут же одобрительно загомонила.

– Так ей, ведьме !
– взвыл кто-то.

Игры играми, а наказание - наказанием. Все прекрасно понимали, что казнь снежками - это лишь развлечение, а затем, чуть позже, разбойника или повесят, или четвертуют, вобщем, что сирдару по нраву придется. Как на прошлом вече, все по чести.

На глазах у Марии заблестели едва сдерживаемые слезы. Э, нет ! Так не пойдет, она же сейчас все испортит, что мы с ней сотворили !

– Макс !
– тихо зашипел я.
– Ввали ей магии, пусть успокоится. Не дай бог заплачет !

Компаньон, заметив состояние девушки, согласно кивнул и начал делать в воздухе непонятные пассы. Слезы тут же исчезли.

– Однако...
– с великодушной улыбкой продолжил я.
– Смертельная казнь была заменена рабством. Пожизненно. Будет прислуживать во дворце, выполнять грязную работу. Свободы - лишается !

Народ возмущенно загудел. Не обращая внимание на недовольство людей, я сделал знак Ирвану. Тот с невозмутимым лицом подошел к девушке, и, приподняв пышный шарф, одел на ее изящную шею ошейник. Застегнув его, управляющий привязал поводок к моему поясу.

– Тихо, люди, тихо !
– властным жестом прервал я негодующий гул.
– Будьте великодушны. Не со зла она это хотела, а из мести. Обманул ее друг сердечный, в доверие втерся. Влюбилась она, а он разбойником оказался, да из-за Сеньки погиб. Вот и хотела отомстить, освободить главаря, да погубить, за любовь свою, да честь, отомстить.

В толпе раздались жалобные вздохи. Женская составляющая тут же расчувствовалась.

– Кстати, пришла пора казнить самого главного злодея.
– я плавно увел внимание толпы с девушки, картинным жестом указав на усевшегося на землю Сеньку, растирающего грудь и плечи, и пытающегося согреться после снежной атаки. Заметив, что все внимание сосредоточилось на нем, главарь покрыл всех собравшихся злобной бранью.

– Кесс, помнишь, о чем мы с тобой договаривались ?

– А как же.
– улыбнулся друид.
– У левой надвратной башни.

– Мои верные подданные, попрошу пройти к воротам замка. Казнь состоится там.

Заинтересованно обсуждая, что же это будет за казнь, народ поплелся к названному месту.

– Макс, хватай Марию, и пошли.

– Зачем вручную тащить ?
– удивился компаньон.
– Пока ты спал, я левитацию освоил.

Напарник щелкнул пальцами, и стул с девушкой слегка приподнялся над землей.

– А зачем тогда снег вручную грузил ?
– спросил я.

– В нашем мир магия не работает почти.
– грустно вздохнув, сознался компаньон.
– Как будто я не пробовал.

– Слабоват пока что.
– фыркнул Каин.
– Перед тем, как к гномам отправляться, надо его к учителю сбагрить. А то заклинания по наитию подбирает, из числа тех, о которых в сказках вашего мира читал. Как это там называется...фантастика ?

– Угу. А учитель его не покалечит ? А то знаю я тебя, какого-нибудь зловредного архимага двухсотлетнего подыщешь.

– Как знать, как знать.
– захихикал в ответ внутренний голос.
– Кстати, ты же помнишь наш уговор ?

– Помню.
– тяжело вздохнул я.

– Тогда продолжай следовать плану. Скоро эта девочка Мария - будет моя. Очень скоро.
– предвкушающее облизнулся сожитель.
– Кстати, спасибо за то, что ты с ней в том мире сделал.

– В плане такого, конечно, не было, но согласись, вышло на удивление удачное дополнение.
– вслед за Каином облизнулся и я, оглядываясь на летящий за мной на поводке стул с пленницей.

Казалось, бедной девушке было все равно - она невидяще уставилась перед собой, не обращая внимание на происходящие. В принципе, мне было ее чем-то жаль.

– "Жаль !" - это боевой клич одного из кланов гномов, с которым коротышки пытаются воткнуть свои маленькие мечи в любого, кто больше их ростом. Один из самых низкорослых кланов, кстати.
– начал издеваться надо мной Каин :

– А девушка, ах и увы... Ее чистые, добрые идеалы и помыслы жестоко разбиты другом детства, лучшим из знакомых ей людей, казалось бы, даже будущим мужем... Как патетично, правда ? Он ведь, кажется, даже клялся ей в вечной признании и памяти, и даже в любви. Договорились не забывать друг друга...А тут, ах ! На деле, стал в ее отсутствие злобным головорезом, ни во что не ставящим чужую жизнь.