Чтение онлайн

Как ни назови, а казалось, будто все это происходит взаправду. Будто это с ней уже случалось.

Дороти зажмурилась, силясь вытеснить из головы остатки того сна. А когда снова открыла глаза, небо над ней уже окрасилось розовым. Приближался рассвет. Мышцы в шее ныли, и девушка потянулась, поморщившись. Заночевать на крыше – не самое разумное из ее решений. Все тело болело, руки и ноги затекли и отяжелели.

Ее внимание привлек какой-то шум на причале. Она подобралась к краю крыши – из-под подошв вниз тут же посыпался мелкий мусор.

Оказалось, что причал заполонили Фигляры. В своих черных плащах они напоминали рой насекомых, напавших на сад. Дороти нахмурилась.

Что они там делают? – подумала она, подбираясь поближе к краю. Наверное, Мак дал им какое-то задание, но какое?

Она вытянула шею, насколько это вообще было возможно, и так крепко вцепилась в край крыши, что костяшки побелели. Голова закружилась, и земля внизу пошатнулась.

Фигляры расклеивали какие-то плакаты и раздавали листовки. С высоты рассмотреть буквы на них было невозможно. Придется спускаться.

Дороти хотела уже отойти подальше от края крыши, как что-то вдруг привлекло ее взгляд.

Она увидела женщину. Как и Фигляры, она была одета в черное – а именно в платье с высоким воротом и длинными рукавами, – а обута в туфли на высоком каблуке. Лицо ее скрывали черный капюшон и маска. Именно она и бросилась в глаза Дороти. А ведь прежде никто в Новом Сиэтле не носил масок – кроме нее самой!

Я что, моду зародила? – подумала она нахмурившись. Нет, это вряд ли.

Но на этом странности не заканчивались. Женщина внушала смутную тревогу. Было в ней что-то удивительно притягательное – просто глаз не отвести. По спине у Дороти побежали мурашки. Она неотрывно смотрела, как незнакомка идет по пристани, пока та наконец не исчезла за углом.

Кто это такая?

Дороти удостоверилась, что женщина не вернется, и только потом, убедившись, что кинжал Романа и профессорский журнал надежно спрятаны под плащом, осторожно перелезла через край крыши и начала долгий спуск вниз.

Дороти держалась в тени. Из-за угла она наблюдала, как Фигляры раздают свои загадочные листовки. Их голоса тонули в плеске волн, бьющих в дощатый настил, и в пронзительном вое утреннего ветра.

И только когда циркачи начали расходиться и отдалились от ее тайника, Дороти осмелилась выйти на свет, бесшумно, как мышка, и получше разглядеть плакаты.

Разыскивается убийца, – прочла она. Под надписью разместили фотографию Эша.

Дороти поднесла к плакату дрожащую руку. Ее охватил ледяной ужас. Фото выглядело так, будто его взяли из старой журнальной вырезки. Эш в камеру не смотрел – он улыбался чему-то вдалеке. На нем была та самая потрепанная кожаная куртка, которую Дороти так хорошо помнила, лицо у него разрумянилось из-за солнца, а светлые волосы, растрепанные ветром, лезли в глаза.

Дороти отвернулась, скользнув взглядом по причалу. Оказалось, что плакаты развесили не только у «Фейрмонта», но на каждой постройке в квартале. А возможно, вообще по всему центральному району.

По спине пробежал холодок. Одно дело, когда Мак науськивает Фигляров на Эша, убеждая их, будто это он убил Романа. И совсем другое, если его будет искать весь город.

– Вовремя же ты исчез, – сглотнув, прошептала Дороти. Она надеялась, что Эшу хватило ума спрятаться подальше отсюда, если он все же не погиб тогда, ночью. Стоит ему только объявиться в Новом Сиэтле, и с ним расквитаются, не успеет пройти и недели.

Повинуясь внезапному гневу, Дороти сорвала со стены листовку, скомкала ее и швырнула в черную воду. Толку от этого не было – листовки расклеили повсюду, – но от вида растекающихся чернил и промокшей бумаги ей стало чуть легче. Одной меньше, – подумала она. Спрятавшись под капюшоном, Дороти смешалась с толпой.

Она не поднимала головы и шла вперед, не думая о том, куда именно направляется. Стоило ей только вспомнить о тех плакатах, и внутри снова вскипала ярость. Нельзя допустить, чтобы Мак и впрямь настроил весь город против Эша. Она должна ему помешать. Должна что-то придумать. Должна это остановить.

Но как?

Без чужой помощи. Без грамма власти. Без друзей и без денег.

Как же она ненавидела эту беспомощность!

Через десять минут бесцельных блужданий она вдруг поняла, что пункт назначения уже подсознательно выбран. Во всем городе есть лишь одно место, где ее не прогонят с порога.

Дороти глубоко вздохнула, повернула в сторону и прибавила шаг.

Она спряталась за белым стволом. И стала ждать.

Первой показалась Зора. Со своего места Дороти видела, как та открыла окно и слезла на шаткую пристань.

Выглядит она ужасно, – подумала Дороти. Под глазами залегли сиреневые круги, смуглая кожа болезненно посерела. Зора что-то бормотала себе под нос, сжимая в зубах энергетический батончик и торопливо закручивая свои черные косички в небрежный пучок на затылке.

Даже не взглянув на Дороти, Зора взобралась на свой гидроцикл. Утреннюю тишину прорезал рев двигателя. Миг – и девушка уже унеслась вдаль, взметнув полукружьем россыпь черных капель.

Не прошло и трех минут, и из окна показался Уиллис. Он быстро скользнул взглядом по пристани, проверяя, нет ли на ней людей. Дороти нахмурилась. Вид у парня был… заговорщический. Точно он затеял что-то такое, чего делать вовсе не следует. Точно не хотел никому попадаться на глаза.

Опустив голову, он поспешил по дощатому настилу в сторону бара «У Данте».

Дороти выдохнула и вышла из своего тайника. Выходит, сейчас в библиотеке только Чандра. Какая удача. Она ведь как раз и хотела застать в одиночку либо Чандру, либо Уиллиса, но Чандру особенно сильно. Она единственная всегда была добра к Дороти.

Пан или пропал, – подумала она.

И пригнувшись, пересекла пристань, подошла к библиотеке и осторожно распахнула двери.

В холле гремела музыка в стиле «диско» – струнные, духовые и электрогитара слились в один протяжный рев. В этом гаме Дороти различила голос Чандры – та подпевала, причем довольно фальшиво.

– Ты королева танцпола! Милашка и красотка! Тебе всего семнадцать! [1]

Дороти поморщилась. Современная музыка ей не нравилась, но сейчас она пришлась очень кстати – в этом шуме Чандра никак не могла услышать стука шагов в холле.