Тёмный Альянс
Шрифт:
Из красной маленькой машины выбежала худенькая рыжая дамочка: она юна и очень паниковала, что-то кричала, плакала в истерике…
Люди вызвали скорую помощь.
Больница.
Бело-голубая палата. Холодная и безлюдная. Среди нескольких пустых коек… лишь одна единственная с пациентом.
Из огромных окон падал весенний солнечный свет.
Девушка, укрытая тонкой простынёй, лежала настолько неподвижно, что не понятно, дышала ли она вообще. Ссадина на щеке, руке… огромный синяк на плече. Рядом стоял аппарат и монотонно издавал один и тот же равнодушный сигнал…
«Пик… Пик… Пик…».
За дверью плакала Роза. Рядом беззвучен Шейн. Чуть поодаль переминались родители Розы. И ещё дальше — высокая, крепкая, стройная женщина с тёмными волнистыми волосами и каре-жёлтыми глазами. В её пышных волосах прокрадывалась лёгкая проседь. Опираясь о стену, она держалась в стороне ото всех. Её тяжёлый холодный взгляд направлен в коридор, на удаляющиеся арки… Но даже косметика не спрятала изрядно покрасневших и опухших глаз. Всё остальное — не выдавало силу волнения незнакомки.
— А кто это? — спросила Роза шёпотом у своей матери.
Черноволосая симпатичная женщина низкого роста подошла к дочери поближе:
— Это родная тётка Лекси, зовут Ливетти.
— У тёти Мари была сестра? — тихо удивилась Роза, впервые о ней услышав.
К Ливетти подошёл врач. Он произнёс пару фраз, и женщина разрыдалась, что шоком подействовало на других.
Роза, еле сдерживая слёзы, спросила:
— Она жива?
Тишина действовала на нервы, и молодая девушка закричала в истерике:
— Она умерла?? Скажите! — Слёзы побежали градом.
Ливетти прикоснулась к её плечу робко и сочувствующе.
Врач:
— Крепитесь… Девушка в коме.
Находящиеся в коридоре переглянулись с тревогой на лицах.
А врач со вселенской усталостью в глазах продолжил:
— Мы пытаемся сделать всё, что в наших силах. — И равнодушно добавил: — Пожалуйста, сейчас нет смысла находиться здесь. Возвращайтесь домой.
Он посмотрел на всех рядом стоящих людей, переживающих за пациентку, и добавил:
— Вы все возвращайтесь домой. Сейчас она без сознания. К ней всё равно нельзя. Извините, мне нужно работать. — И врач покинул их.
— Она жива… — сказала облегчённо Ливетти, глядя на Розу. — Она жива.
Следующий день проходил с неменьшей тяжестью.
Близкие понимали, она не очнётся так быстро, но вновь и вновь царапали себе души наивной надеждой, и каждый раз слышали: «Улучшений нет».
В палату стали пускать на второй день. «Её состояние стабилизировалось. Но сейчас это единственные хорошие новости», — говорил врач, что не очень-то утешало. Роза приходила, читала «спящей» книгу; прочитала в интернете «Если с человеком разговаривать, он услышит и очнётся». И Роза разговаривала.
Ливетти приносила цветы. Каждый день новый букет. Молча гладила по волосам. Сидела минут десять и уходила.
Так длилось двое суток.
В очередной из дней Роза включала для Лекси песню: рассказывала что-то, связанное с композицией. Спящая наверняка знала, о чём речь, но не реагировала.
— Ну, хоть бровью пошевели! — вырвались у Розы слёзы впервые за несколько дней, и она, не выдержав, уходит.
Вечер прошёл так же, без изменений. Разве что Ливетти заскочила позже обычного. Но лишь для того, чтобы поменять букет. Посмотрела на бледную кожу племянницы, на трубочки… Сказала что-то тихо… и вышла.
Ночь.
В коридорах больницы доносились взволнованные голоса: кто-то возмущался. Беспокойство раздавалось по тихим коридорам. Затем наступила недолгая, но полная тишина…
…и шаги…
Внезапно дверь в палату открылась.
Тусклый свет коридора проник вовнутрь широким лучом. Широкоплечий мужчина приблизился к больничной койке, где лежала девушка. На голубое одеяло, прикрывающее её тело, упал лунный свет, а тишину в палате нарушал лишь один повторяющийся сигнал.
Мужчина взглянул на часы, затем бесшумно сел на стул у окна и выдохнул. Усталым взглядом он перешёл к кардиомонитору: «Без изменений». Он видит безжизненный профиль когда-то беззаботно улыбающейся девушки. Сейчас она почти мертва…
Его время здесь заканчивалось, и он подошёл ближе. Осторожно прикоснулся к руке. Мягко, но неуверенно погладил тёплые тонкие пальцы и… всё же взял её за руку. «Я должен уже уходить», — произнёс мужчина и, удерживая её пальцы ещё секунду, прежде чем отпустить совсем, нехотя двинулся в сторону двери.
После тихих удаляющихся шагов дверь почти бесшумно закрылась. Лекси чуть дёрнула рукой… лишь на мгновение. А в коридоре ещё недолго доносилась торопливая глухая поступь.
На следующий день всё то же самое: состояние без изменений.
Ливетти зашла поменять букет и поправила девушке волосы.
Позже навестила Роза и делилась новостями: какая на улице погода, как снова кричит и ругается соседка дона Клаудия (Роза приходит, поливает очередной цветок Лекси, чтобы тот не засох, как предыдущие). Её речь звучала бодро, и она надеялась, что вот-вот Лекси очнётся. Вот сейчас. Вот ещё один день. Но нет.
Роза сорвалась на крик:
— Да что с тобой не так? Я тут стою, распинаюсь, а ты. Очнись же!! Слышишь?! Очнись, твою мать!! — в конце уже пошла истерика со слезами.
Ею двигало отчаяние, и она продолжила под потоком слёз:
— Моё сердце разбито, подруга! Шейн меня бросил!! Мне так плохо…
Роза рыдала, она оплакивала сразу две раны на сердце: потерю подруги и предательство парня.
Лекси это всё очень знакомо…
Чуть позже брюнетка затихла и спокойнее рассказала, как влюбилась в инструктора, как быстро всё закрутилось. А потом оказалось, у них «несерьёзные отношения» и он был с другими.
— Не серьёзные отношения, представляешь? — обращалась она к Лекси. — Все мужики козлы, сестрёнка, все!
Гнев потихоньку стихал, и она посмотрела в безмолвное лицо:
— Лекси… ну почему ты меня оставила? Ты мне так нужна… Вернись…
Её голос дрожал, подступающий ком больно сдавливал горло.
— Пожалуйста… Не оставляй меня, — уже стояли слёзы, — ну, пожалуйста…
Снова всхлипнула и пулей вылетела в коридор.
После её ухода лишь сигнал пульса неизменно пробивал тишину. Девушка лежала по-прежнему без единого движения…