Чтение онлайн

И от этого «родной» защипало в носу, вдруг вспомнилось, что так и не побывал Рен в старой избушке у леса, с тех пор как покинул родной кров. Сколько же лет прошло? Пятнадцать? Двадцать?

Ренард вздохнул и потянулся, было, ложкой за творогом, как опять клюнула косточка, ущипнула так, что Ренард вскрикнул. И в тот же миг все перед глазами поплыло — лица стариков изменились, превратились в черные оскаленные пасти, руки скрючились и почернели, а на пальцах мелькнули и пропали огромные когти.

— А коровка у вас где? — спросил Ренард, с изумлением глядя на рассыпанный по столу творог, который буквально на глазах зеленел.

Старик ощерился, обнажая черные огромные зубы. Бабка зашипела.

Ренард вскочил и ринулся вон из избушки. Уже на пороге мерзкая лапа уцепила его за волосы, он вырвался, оставив солидный клок в руках лесной нечисти, выхватил меч — и обомлел. Избушка распалась, на ее месте явились два огромных зверя. Сам того не подозревая, Ренард угодил в гости к парочке лесных оборотней.

Разумеется, он бы не смог от них отбиться. Даже одного бы не смог одолеть — но как раз в этот миг раздалось хлопанье огромных крыльев, тень накрыла поляну, и с неба ястребом пал его Дренар. Дракончик пыхнул огоньком и хорошенько подпалил этим тварям шкуры. Оборотни ринулись в лес, а дракон преследовал их и жег огнем. На счастье, стояла сырая погода, и лес не загорелся, а вот оборотни сгорели дотла. К сожалению, спаситель следопыта, увлеченный погоней, больше не вернулся.

Ренард пешком добрел до ближайшего имперского города. Полумертвый от усталости он два дня проспал в общей комнате таверны, а на третий день его арестовала инквизиция. Несколько месяцев он отсидел в подвалах сего замечательного ведомства. В тюрьме у него была собственная маленькая каморка, отделенная от общей большой камеры частой решеткой. Там, за решеткой, на заблеванном и изгаженном полу лежали и сидели вперемежку женщины и мужчины, молодые и старые, и среди них — подростки и дети. Иногда являлись стражи и избивали арестованных, иногда кого-нибудь уводили. Ренарда дважды вызвали на допрос. Один раз спрашивали про его разговор в таверне — будто бы он говорил, что хочет проклясть Всевышнего и поклоняться Бетрезену.

Ренард ответил: «Все это выдумки и чушь!»

Инквизитор потребовал, чтобы арестант проглотил горящий уголь в подтверждение своей невиновности, Ренард отказался и предложил уголек проглотить самому инквизитору и тем самым подтвердить обвинение. Наглого обвиняемого поволокли в пыточную. Пока помощник раздирал ему руками губы, палач попытался просунуть в щель между зубов раскаленный уголь. Ренард зажмурился, стиснул зубы, превозмогая боль в раздираемых обожженных губах, и вспомнил прощание у часовни Всевышнего. Палач выронил уголь, а потом сдуру схватился за него голой рукой. После чего проверка на истинность веры закончилась, следопыта избили и вернули в камеру.

Во второй раз его вызвали спустя много-много дней. Стали спрашивать про Алкмаар, про народ, что живет в далекой пустыне. Следопыт рассказывал охотно — про обычаи в южных землях, про народ колдунов, про короля-жреца, его знаменитый магический скипетр и блестящую столицу Альзонию.

Спустя три дня Ренарда вызвали вновь, спросили, готов ли он взять в руки меч и сражаться за Империю и Императора.

На что следопыт ответил, что хотел бы прежде всего вернуть свой лук и колчан со стрелами, а также амулеты и деньги.

Ему вернули имущество, хотя и не все: золотые и серебряные монеты почему-то исчезли из хранилища, так же как исчез золотой браслет с синими камнями, подаренный королем Стурмиром. «Все это, несомненно, происки Бетрезена», — заявил инквизитор.

— А с кем воевать-то? — спросил Ренард, собирая оставшиеся пожитки в мешок и прикидывая, где можно будет вымыться с горячей водой и с мылом, прежде чем из подвалов инквизиции переселиться в казармы.

— С проклятыми. Порожденная Бетрезеном мразь открыла врата Преисподней! — взвизгнул в праведном гневе инквизитор.

— Ага… — хмыкнул Ренард. — Судя по всему, вы, ребята, плохо делали свою работу.

— Поговори еще, вернешься в каземат! — пригрозил инквизитор, что-то корябая на пергаменте.

Жители Империи уверены, что инквизиторы бродят по дорогам и сражаются с нечистью, истребляют ведьм и некромантов. Как же! Они туточки, за толстыми стенами, сидят за столом и вписывают напротив фамилии каждого: этого пытать водой, того — на дыбу, третьего жечь каленым железом. Ну, разумеется, пытать женщин и стариков куда проще, чем уничтожать демонов.

За все годы скитания по дорогам Ренард лишь дважды встречал инквизиторов, которые охотились именно на ведьм, а не пытались обвинить в колдовстве приглянувшуюся служителю сего тайного ведомства бабенку. Тогда его, еще совсем мальчишку, взяли проводником в небольшой отряд. Так вот, тогда ему воочию удалось увидеть, каково это — мериться силой с теми, кто поклоняется Бетрезену.

Вымыться Ренарду разрешили в монастыре — там на дворе паломников была большая выложенная камнем купальня, построенная на месте термального источника. Вода в купальне немного пахла серой — и Ренард, погружаясь в ярко-зеленую горячую воду, с печалью подумал о своем кратковременном полете на драконе.

Следопыта накормили тут же на подворье пресной кашей без масла, правда, для придания сил бывшему заключенному налили кружку крепкого выдержанного вина. Потом монахиня свела с его кожи многочисленные язвы и залечила разорванные и обожженные губы.

На другое утро Ренард отправился воевать с проклятыми.

Он смутно запомнил первый бой с легионами Бетрезена. Куда ярче в памяти запечатлелась нескончаемая дорога — полки брели по ней три дня, бесконечная размытая дождями колея, в которой ноги увязали чуть ли не до колен. Солдаты ели заплесневелые сухари, пили воду из колодцев, если могли найти колодцы, а то и прямо из ручьев. Многие маялись поносом — от этого не спасала никакая магия. Костров почти не разводили. Ренард снял со своего лука тетиву и спрятал под камзол на груди, сберегая от дождя, остальные лучники-новички и не подумали этого сделать. В день битвы дождь наконец прекратился, и выглянуло солнце. Сотники погнали пехоту вперед. Ренард шел во второй шеренге вместе с другими парнями, вооруженными тяжелыми луками. Бредущие впереди новобранцы пробовали стрелять — но все без толку, их луки не желали посылать стрелы вдаль. Пехоту гнали куда-то вверх по холму, и, прежде чем первый ряд добрался до середины треклятого холма, голодные, в непросохшей одежде солдаты смертельно устали и выбились из сил. А потом Ренард увидел идущих на них сверху одержимых. Они спускались навстречу плотной шеренгой, как будто были на учениях, а не в бою. Ренард тут же стал посылать одну стрелу за другой, пока одержимые приближались к ним быстрым шагом. Он видел, как упал один, потом второй, и у каждого из груди торчала стрела следопыта. Третья стрела, четвертая… Ренарда бросило в жар. Он один сейчас уничтожит всех этих придурков с красными пентаграммами на лбах. Пятая стрела. Шестая. За минуту Ренард мог выпустить не меньше десяти стрел. Но вдруг из-за голов одержимых стали прилетать огненные болты и косить и без того бесполезных лучников. А что хуже всего — стали падать сраженные арбалетными болтами стрелки из второго ряда — те, кто еще мог эффективно стрелять. Кто бил по имперцам, Ренард разглядеть не мог, проклятые прятались за шпалерами росшего на холме виноградника. Кое-где влажные кудри винограда дымились, но это не смущало проклятых.

Кажется, спустя целую вечность прозвучал сигнал трубы — приказ отступить, имперские лучники развернулись и ринулись назад — меж скакавшими в атаку рыцарями должны были оставить для них проходы. Но почему-то не оставили. Пехотинцы ударялись о броню скакавших на них коней, как о скалу, орали, хватать за удила и падали под копыта. Никто не расступился. Их уничтожала собственная конница.

Ренард на стал ничего требовать, и раздумывать тоже не стал. Он рухнул на землю ничком и пополз в растоптанной копытами грязи на животе, чудом уворачиваясь от лошадиных копыт. Никогда прежде так быстро он не ползал.

Когда он поднялся снова, из отряда лучников кроме самого следопыта уцелело лишь трое.

По лицу Ренарда струилась кровь, смешиваясь с грязью — какой-то конь все же сумел копытом задеть его голову. Тетиву Ренард успел сдернуть с лука и теперь держал ее зажатой в кулаке и вымазанной в грязи. Чудом сохранил он и лук.

Внезапно мимо вновь пронеслись всадники — Ренард едва успел отшатнуться, иначе бы крыло Пегаса ударило его по лицу. Он ощутил на лице дуновение ветра и, сам не зная почему, рухнул на колени прямо в грязь — мимо него летели паладины Империи. Они умчались, а он так и продолжал стоять на коленях в грязи.