Чтение онлайн

На полу остались розовые капли крови, стекающей с ее руки. Катя прошла к шкафчику, достала из аптечки бинт. Разорвав упаковку, стянула рану.

– Не знаешь, что с Берендеем? – спросила она у Данияра. – Игла почернела.

Другой рукой она вытащила иглу и положила на стол. Поводырь не спускал с нее глаз, улавливал взвинченность и нервозность. И еще – решимость и… злость. Гнев бурлил в груди девушки, отражался беспокойным огнем на дне глаз. У Данияра екнуло сердце: в кого превратится Доля, отравленная злостью и недоверием?

Он покачал головой.

– Не знаю, там всё мороком запечатано… Ярославу бы к нему, он бы помог, а не то язвы ее так и будут кровью сочиться, незаживляемые они после укусов черных пчел.

Катя кивнула, покосилась на замершего в проеме Антона – парень вслушивался в их разговор, открыв рот.

– Хорошо. Что делать надо, говори.

– Нужны талая вода, чистый воск и капля твоей крови.

– Ну, с кровью у нас вообще проблем нет, – пробормотала Катя, начиная снова разматывать перевязку.

Данияр остановил ее:

– У тебя рана с точки зрения волшбы тоже нечистая, заговоренным мечом нанесенная, так что не подойдет.

– Новая нужна?! – Катя растерялась. – Ну бери, раз надо… Талая вода в холодильнике, там кубики льда. Растопи их, и будет тебе талая вода. В спальне, в тумбочке – свечи… Церковный же воск достаточно чистый?

Данияр поморщился:

– Лучше, конечно, из другого источника, ну да ладно. Будем надеяться, что сработает.

Ярослава вздохнула, яростно поскребла кожу вокруг язвочки.

– Не чеши! – одновременно крикнули Данияр с Катей, заставив Ярушку вздрогнуть, и переглянулись.

Поводырь ловко снял с полки глубокую тарелку и стал бросать в нее ледяные кубики для коктейля, ловко вынимая их из формочки. Закончив с этим, пошел в спальню за свечками.

– Ярушка! – вдруг вспомнила Катя. – А как ты догадалась, что он не простой проводник?

– А тут много догадок не надобно, – пожала плечами Ярослава. – Волшба у него больно приметная. Уж сколько я колдовских секретов знаю, чему меня только Могиня ни научила, а так, как он, – не умею.

Вернувшись, Данияр зажег газ и в алюминиевую кружку покрошил мягкие церковные свечки. На соседнюю конфорку поставил греться воду из-под крана и водрузил на водяную баню тарелку со льдом.

Антон молча следил за приготовлениями. Вздрогнул, когда Данияр, взяв Катю за руку, уколол ее палец своим кольцом и стряхнул несколько капель в тарелку со льдом.

Когда воск в кружке затрещал, растапливаясь и превращаясь в ярко-оранжевую жижу, а ледяная крошка тоже почти растаяла, Данияр переставил тарелку на середину стола, подозвал к себе Катю. Ярослава придвинулась сама:

– И чего делать?

Кивнул Ярославе.

– Тебе – сесть ко мне спиной, – он ногой придвинул табурет к порогу, потеснив все еще стоявшего там Антона. Кате вручил тарелку с талой водой, предупредил строго: – Держать над головой Ярославы ровно. Стоять. Молчать. Ни о чем не спрашивать.

Та кивнула.

Взяла тарелку и, держа ее на вытянутых руках над головой Ярушки, замерла. Данияр встал за спиной Ярославы, занес кружку и стал медленно лить горячий воск в воду. Первая же капля, упавшая в ледяную воду, окрасилась черным.

– Именем Жива, нравом крута, истины владычица, правды госпожа. Еси даже до крови пострадала волхва твоя Ярослава, всяких вредов набрала, всяких козней злых насекла, всего ради истины радея.

И, пока он говорил, за каждым произнесенным словом, будто запечатывая его, по капле лился в холодную воду воск, растекаясь на поверхности, собираясь в один темный образ: Темновит и крылатая тень за его спиной – Катя сразу узнала. Если бы Данияр заранее не предупредил, чтобы молчала, – не сдержалась бы, ахнула. Но, покосившись на сосредоточенный профиль поводыря, прикусила язык.

Воск будто жил своей жизнью: образ корежило, он то дрожал и корчился, то скручивался, будто уклоняясь от падающих на него капель. А от черных язв на теле Ярославы поднимался едкий зловонный пар, собирался черным облаком над их головами.

– Как избавила мир от зимы лютой, так избави волхву Ярославу от личины страшной, очисти раны ея от волшбы черной, колдования страшного, смертного, на беду призванного. Защити от сего часу и сей минуты на век ее вечный, на всю ее жизнь. Да будет сила твоя крепка и нерушима!

При этих словах он вдохнул черное облако, сформировавшееся над головой Ярославы, – Катя опять едва успела сдержать возглас. Прикрыл глаза, будто намереваясь проглотить его. Но на самом деле выдохнул тут же на мягкий, еще не застывший воск. Черный туман из его рта застыл на поверхности, будто железные опилки в магнитном поле.

Ярушка качнулась на стуле. Данияр, отбросив железную кружку, успел подхватить ее.

– Помоги, – велел Антону, тот с круглыми от удивления глазами следил за ними все это время. Подскочил к Ярославе, придержал.

Катя убрала тарелку с плававшим на поверхности восковым образом, чтобы ее не перевернули. Поставила на стол. Данияр тем временем удобнее перехватил Ярославу. Кате посоветовал:

– Посох через воск пропусти, от острия до ушка.

И вынес Ярославу из кухни.

Катя кивнула ему в спину. Послушно вытащила почерневшую иглу из-за воротника, прошила ею воск. С каждым «стежком» игла светлела, оставляя в мягком воске черные кружки-отметины, пока не стала привычно серебристой. Катя отложила ее в сторону, на стол – ждать, когда появится Берендей.

– Катя, что происходит? Это фокусы какие-то, да? – Антон подошел к ней, встал за спиной.

– Фокусы? – Катя хотела повернуться к нему, но передумала: если вернется Данияр, то ему покажется, что они с Антоном обнимались, так близко он к ней подошел. А ей этого не хотелось. Вернее, хотелось… Но не хотелось, чтобы… Тьфу ты…

Не хотелось, чтобы Данияр видел ее рядом с Антоном. И, наверное, самой не хотелось быть рядом с ним.

Она сделала шаг в сторону.

Но поводырь не возвращался. И это еще больше беспокоило Катю: неужели он решил оставить ее с Антоном так надолго наедине?