Чтение онлайн

– Врёт она!
– возмутилась я, вспомнив недавнюю встречу с этой женщиной.
– А у самой тоже синяки на плечах и руках. Какая-то очень скользкая у них лестница!

– К ней-то ты зачем попёрлась, горе луковое!
– схватился за голову расстроенный начальник.
– Сколько раз тебе повторять: никакой самодеятельности - советуйся со мной, прежде чем к таким людям соваться!

– Я её случайно в больнице встретила, когда флюорограф проходила. Вошла в кабинет, а она как раз переодевалась. Увидела синяки и просто предложила помощь, - объяснила со вздохом, понимая, что всё сказанное шефом пока что прелюдия, основной разнос ещё впереди.

– Господи, какую помощь?!

– В Ростове есть хороший реабилитационный центр для жертв домашнего насилия. Нам про него на семинаре по социальной журналистике рассказывали, я оставила ей визитку...

– Насколько я понял из твоего предыдущего лепета, факт насилия женщина не подтвердила, - прервал мои путаные объяснения мрачный Родион Васильевич.

– Да, но...

– Но тебе её слов оказалось недостаточно, и ты пошла собирать сплетни по соседям Дорохиных, так?

– Между прочим, многие из них уверены, что в синяках домочадцев этого "уважаемого" человека виноват он сам, а не лестница!

– Они видели как он бил жену или сына?

– Ну...

– Нет! Получается, Лиза, ты в рабочее время без санкции руководства собирала сплетни!
– в голосе Морозова зазвенел металл.
– Именно это я сказал Геннадию Дмитриевичу, до которого дошли слухи о твоих, порочащих его честь и достоинство, изысканиях. Между прочим, он теперь грозит нам судебным разбирательством!

– Но я не сделала ничего противозаконного!

– Ага, ничего. Ты всего лишь спрашивала у посторонних людей, не избивает ли господин Дорохин членов своей семьи! Это, Лиза, вообще-то оскорбление и клевета, то есть уголовно наказуемые деяния!

Теперь настал мой черёд негодовать:

– А если это не клевета, мы так и будем сидеть сложа руки и молчать в тряпочку под страхом суда?! Его сыну всего девять лет! Вам его не жалко?

– Мне себя жалко, - главный редактор от моей гневной тирады помрачнел ещё больше.
– И тебя, дурёху наивную. Пресса - не полиция, у нас нет полномочий наказывать правонарушителей. К тому же у тебя нет ни одного весомого доказательства, а жена и сын Дорохина теперь в один голос уверяют, что живут дружно и счастливо.

– Ага, только лестница, зараза, всё портит!
– проворчала, с досады пнув ножку соседнего стула, и демонстративно отвернулась.

Было неприятно и обидно. Вот уж не думала, что Морозов окажется таким трусом и эгоистом. Значит, конфликтовать с городской администрацией, не пожелав дать опровержение по материалу, критикующему деятельность нового главы, он может, а ссориться с местным миллионером боится. Что за двойные стандарты?!

– Ты мне тут губы не дуй!
– стукнул кулаком по столу начальник, привлекая внимание.
– Хочешь в одиночку сломать систему?! Это всё равно, что бороться с ветряными мельницам, как полоумный Дон Кихот. Не хмурься, я тоже в твои годы был идиотом, в смысле идеалистом - пытался изменить мир к лучшему. Слава богу, с возрастом это проходит.

Нравоучительная лекция не убедила.

– Значит, по-вашему, это нормально, что мужчина поднимает руку на жену и ребёнка? Так и должно быть?!

Морозов отмахнулся от меня как от надоевшей до зубовного скрежета мухи, которую не получилось прихлопнуть, и устало возразил:

– Не должно, но так есть, так было и так будет. Это как кражи, убийства и проституция - неправильно, незаконно и... неискоренимо.

Увы, на это возразить было нечего. От осознания его правоты на душе стало ещё паршивее.

– Что же делать?

– Ничего. В чужой монастырь со своим уставом не лезут, в чужую семью - тем более. Они должны разобраться сами. Нельзя помочь тому, кто этого не хочет, а супруга Дорохина даже ни разу заявление в полицию не подавала.

Я тяжело вздохнула - то же самое практически слово в слово сказал дедушка, когда спросила у него совета.

– Если подаст, какие у неё шансы?

– Никаких, - снова отмахнулся начальник, - муж максимум штрафом отделается, ведь причинения тяжкого вреда здоровью там нет.

– То есть, нужно ждать пока он её забьёт до полусмерти?!
– искренне ужаснулась я.

Отвратительная у нас система правосудия! Не удивительно, что женщина боится принимать какие-то меры - понимает, что её никто не сможет защитить, а злить садиста-мужа слишком опасно. Замкнутый круг. Западня!

Почти в таком же положении много лет назад оказалась семья Гориных. Возможно, именно поэтому я принимала эту ситуацию так близко к сердцу.

– Всё, хватит, тема закрыта!

– Но...

– Узнаю, что ты снова к ним сунулась - уволю!
– ледяным тоном отрезал Морозов и огорошил неприятной новостью: - Да, чуть не забыл - завтра едешь в Пятигорск на недельный обучающий семинар для фотографов, оформим как командировку.

– Но зачем...

– Затем, что ты у меня не только журналист, но и фотокор на полставки. Поучишься у профессионалов, лучше работать будешь.

– Отправляете в ссылку, да?
– сил спорить и возмущаться больше не было. Всё равно бесполезно.

– Ага, в Шушенское, в шалаш!
– буркнул угрюмый "ГлавВред".
– Заварила кашу и ещё огрызается! Поезжай, пусть страсти немного поулягутся. Всё, никаких возражений, иди, собирай вещи!

День, начавшийся с неприятной беседы, едва не завершился трагедией.

Вечером я вместе с представителями опеки отправилась в очередной рейд по социально неблагополучным семьям, где один нетрезвый и излишне агрессивный родитель набросился на нас с кулаками.

Пока сопровождающий комиссию молодой полицейский сориентировался и надел на буйного алкоголика наручники, несколько человек успели получить незначительные ушибы. А я отделалась синяками на запястье, когда мужчина схватил за руку, пытаясь вырвать фотоаппарат. Подоспевший наряд полиции увёз смутьяна в отделение...

Да уж, весёлая у меня работа, может, уехать не время - не такая уж плохая идея.

Вечерело. Накрапывал мелкий дождь, сопровождающийся резкими порывами ветра (весна в Теменске выдалась поздней и холодной), на улице сгущались сумерки, а в окнах нашего дома не горел свет. Значит, дедушка ещё не вернулся от Яны. Сестра только неделю назад выписалась из роддома, став мамой очаровательной малышки Кристины, и мы навещали их ежедневно, но я сегодня выбилась из "графика".

После беседы с Морозовым, фактически приказавшим мне уехать из города, и тревожного рейда, настроение было далеко не радужным. Я включила свет на кухне, поставила на огонь чайник и пошла в свою комнату переодеваться. Сменила джинсы и блузку на клетчатое платье с длинным рукавом (не очень удобное, зато синяки не видно) и прилегла на край заправленной кровати, обняв огромного плюшевого медведя. Оказывается, Горин не шутил, когда грозился сделать мне такой подарок и вскоре привёз мягкое косолапое чудо ростом почти с меня.