Теремок. Новая глава
Шрифт:
– Марьюшка, что ж ты делаешь! Зачем нагрузила малышку, как верблюда? У нее горб вырастет! Даже два!
Маша хихикнула и чуть не выпустила сухари. Благо, женщина подоспела на помощь и избавила ее от ноши.
– Не сломалась бы, – недовольно пискнула Марья Ивановна. – Тебя ж не дождалась, пришлось использовать, что появилось.
– Я принимала ванну, если ты не знала – заметила «зеленая» женщина.
– Как не узнать, Василинушка! Ты ж как в воду заберешься – так и расквакаешься. Не пойму только, зачем. У лягушек на болоте голос и то получше твоего!
– Я не квакаю, а пою. И, по-моему, выходит очень неплохо, – поджала пухлые широкие губы Василина, но, переведя взгляд на гостью, улыбнулась. – Ты не обращай внимания. Мы это любя. Хочешь чаю с нами попить?
– Да, очень! Спасибо! – На одном дыхании выпалила Маша, подумав, что это, наверно, лягушка-квакушка.Она понравилась девочке больше ворчливой «мышки».
– Вот и славно, пока будем готовить чаепитие, Ларисонька как раз подоспеет.
Марья Ивановна, бурча что-то под нос, преодолела крыльцо. Маша поднялась следом, и ей почудилось, будто на сей раз от «мышкиных» щедрот перепало неведомой Ларисоньке.
Снедаемая любопытством девочка тенью шествовала за Марьей Ивановной.
Снизу доносились знакомые кухонные звуки: плеск воды, треньканье посуды, перезвон ложек. К ним присоединялся еще голос Василины, выводивший «Ми-и-мо са-а-да го-о-родско-о-го». Марья Ивановна поморщилась:
– Вот же забрала в голову, что певица! А мы мучайся потом мигренями!
– Ми… чем? – Спросила давящаяся от смеха Маша. Надо признать, вокальные данные «лягушки» действительно оставляли желать лучшего: она пела как-то нескладно, комкая строчки, и обрывала их грубо, как дрова в печку кидала.
Конец ознакомительного фрагмента.