Чтение онлайн

– Кормилец, не видал ли сейчас барина в халате?

– Да как же, ваше превосходительство, – задыхаясь и испуганно проговорил дворник. – Сейчас они изволили в третьих воротах застрелиться.

– Как?..

И обезумевший старик без чувств повалился у горячего еще трупа своего сына, которого окутывал нерассеявшийся дым револьверного выстрела.

Что было потом с матерью, с ним – говорить не нужно…

Да! Это один из мучительных ужасов нашего времени.

Это та кара Всемогущего Бога, которая является ответом на все безумства жизни нашего века, которые попирают все высокое, чистое, светлое, идейное, Божеское…

Но что ужаснее всего – изгнана из жизни святая тишина.

Изгнана, несомненно, умышленно князем мира сего, духом тьмы. Со своим уходом лишила она человечество драгоценной возможности под ее святым покровом вдумываться в жизненные явления, анализировать, взвешивать их, отмечать положительные и отрицательные стороны; проводить аналогии между настоящим и минувшим и, несомненно, видеть то, что открыло бы человеку глаза на ужасную действительность.

Заставила бы его задуматься и, почем знать, быть может, изменить весь образ своей личной жизни.

Но врагу рода человеческого это невыгодно.

И вот театры, спорт, скачки, игорные дома, дома терпимости, газеты, журналы, автомобили, новейшие философские системы, моды, разнообразные культы, нервирующие известия о войне, биржевой ажиотаж, гипнотизм, спиритизм, оккультизм, беспрерывная хроника всевозможных событий, вроде убийств, грабежей, самоубийств, – все это настолько отвлекает человека от больных вопросов окружающей жизни, что в миллионах самых мучительных, самых ужасных явлений в наше время и доброго человека, и мыслящего, и религиозного, и нравственного, и образованного, и честолюбца, и труженика, и лентяя, и порочного, и богатого, и бедного, и мирного поселялина, и крупного богача отстраняет от возможности задуматься над всем этим и ужаснуться…

А между тем перенесемся на несколько лет назад…

Даже не на особенно много – лет на 30–35.

И что же мы видим?

Не было еще в то время тех величайших изобретений.

Тех изумительных подвигов человеческого ума.

Не покрывала нашу страну такая сеть железнодорожных путей сообщения.

Не переговаривались люди друг с другом, находясь на расстоянии один от другого в несколько сотен верст.

Не пробегали по нашим улицам электрические трамваи.

Не перемешивались с нашими доморощенными бричками и тарантасами быстро пролетающие автомобили.

Не было говорящих машин.

Не было поднимающихся в беспредельную высь аэропланов.

И таких явлений, как самоубийство, мы насчитывали за десятилетие по пальцам.

Это в больших городах, а о глухой провинции и говорить нечего.

Я никогда не забуду, как в моем родном городе, в 100 верстах от Москвы, был случай самоубийства.

Один офицер, вследствие растраты или проигрыша казенных денег, прострелил себе оба виска.

Великий Боже! Какое это было ужасное событие.

Сначала о нем в городе говорили шепотом; потом, когда уже событие сделалось, так сказать, официальным достоянием, говорили вслух. Похороны этого несчастного юноши привлекли к себе все городское население.

Когда следовавшая в похоронном кортеже полковая музыка печально играла «Коль славен наш Господь в Сионе», все от мала до велика, без различия общественного положения, состояния и интеллигентности, проливали о погибшем горькие слезы.

А затем на протяжении чуть ли не десяти лет все обыватели этого городка, показывая какому-нибудь новичку его достопримечательности, проходя мимо того дома, где жил застрелившийся офицер, таинственно говорили: «А вот в этом доме у нас один раз застрелился офицер».

Местные же кумушки, купчихи и старые старухи, вспоминая о каком-либо событии, говорили: «Это было за год или за два до того времени, как у нас на Большой улице офицер застрелился».

Теперь не то.

Самоубийство сделалось настолько обычным явлением в нашей жизни, что им с легкостью сердца запугивают, им рисуются, и оно уже давно не леденит чувства и кровь современного нам человечества.

Оно сделалось доступным каждому.

Достоянием всех возрастов, всякого развития и всякого положения.

Кончают с собой бедняки и богачи.

Уходят из жизни и девушки, и юноши, и матери, и отцы семейств, мало известные и знатные, простолюдины и вельможи.

Кончают с собой священники. Недавно «Сибирская жизнь» сообщила, что в Енисейской епархии на протяжении короткого времени покончили жизнь самоубийством целый ряд священников. В с. Ирбейском, Канского уезда, повесился священник Попов; в том же уезде зарезался священник Василий Каменев; в Енисейском уезде зарезался священник Дмитрий Быстрое и застрелился священник Петр Баженов; в с. Даурском, Ачинского уезда, застрелился священник Гениш; в Минусинском уезде застрелился о. Кирилл Шелковский и, наконец, в с. Иркутском, Красноярского уезда, застрелился священник Рахманин…

Кончают с собой 12—13-летние дети.

И из ста случаев в сорока коренной причиной является упадок состояния, безвыходность положения, потеря близкого лица; а в шестидесяти – один общий лейтмотив: «скучно жить»… «надоело жить»… «пусто в жизни»…

Что ужаснее всего – это последний основной мотив самоубийства в возрасте от 13 до 20 лет, который является чуть ли не единственным.

«Жить надоело».

«Жизнь наскучила».

Это тринадцатилетнему ребенку!

Это только что начинающему жить юноше!

Нет, это ужасно!..

А между тем, как бы ни переоценивали самоубийство, как бы ни старались его исказить, принизить, – покончить свою жизнь дело нелегкое.

Что-нибудь из двух: решающийся на такой шаг или должен быть человеком, придавленным страшным гнетом жизненных страданий, загнанным жизнью в такой невозможный тупик, за которым нет ни просвета, ни свободного продуха.

Или же это должен быть безумец в точном смысле этого слова.

Человеческая выносливость чрезвычайно метко охарактеризована бессмертным психологом Ф.М. Достоевским, который определил ее приблизительно следующими словами: «Человек – подлец, он привыкает ко всякому положению. Мне кажется, если бы его поставили на узенькой дощечке среди волн безбрежного океана, он и там бы сумел привыкнуть к своему положению».

Чем же в таком случае объяснить это явление, эту ужасную эпидемию в современной жизни?..

За последние годы, когда пожар мучительной эпидемии разгорается все больше и больше, за разрешение этого вопроса взялись современные ученые – психологи, врачи, литераторы, среди которых, само собой разумеется, преобладают имена представителей исключительно только позитивной школы.