Типология палатального ряда в русских говорах

Расширение арсенала современных методов фонетического исследования, в том числе использование результатов инструментального анализа, увеличивает возможности получения точных типологических данных, необходимых для оптимальной характеристики не только фонетического строя, но и фонологических систем современных русских говоров.

В русских диалектах обнаружена обширная группа согласных особого артикуляционного образования — палатальные среднеязычные, которые отличаются от соответствующих палатализованных согласных русского литературного языка [1] .

С помощью методов палатографии и рентгенографии в говорах зафиксировано несколько типов палатальных среднеязычных среди согласных различного способа образования (взрывные, щелевые, аффрикаты, сонорные), соотносимых с известными типами среднеязычных, распространенных в ряде языков.

Наличие палатальных согласных образований (звукотипов) значительно увеличивает возможности фонетической реализации согласных фонем, а также создает дополнительные предпосылки для усложнения и специфического развития фонологических противопоставлений в общей системе диалектного консонантизма.

Палатальные среднеязычные (в группе взрывных, щелевых и аффрикат) представлены в русских говорах тремя разновидностями: 1) краепалатальные, 2) переднепалатальные, 3) заднепалатальные [2] .

Краепалатальные среднеязычные (в условной транскрипции [тт’], [дд’], [сс’], [зз’], [цц’] [’]) приближаются к промежуточным образованиям, т. е. среднеязычно-переднеязычным согласным, в акустическом отношении несколько сходным с соответствующими палатализованными. Краепалатальные щелевые и аффрикаты известны многим белорусским говорам [3] .

Переднепалатальные среднеязычные ([т], [д], [с], [з], [ц] и т. п.) отличаются наивысшей степенью мягкости (собственно палатальностью, которая для среднеязычных является основной, а не дополнительной артикуляцией). Известным примером переднепалатальных среднеязычных согласных являются польские [с], [з], [ц], [].

Заднепалатальные среднеязычные, артикулируемые в районе образования [ј] (на границе образования заднеязычных), характеризуются особой физиологической напряженностью. Заднепалатальные взрывные [т], [д] функционируют в венгерском языке.

Довольно своеобразна история фиксации и лингвистической оценки палатальных среднеязычных в русских говорах. В течение определенного времени явления диалектной фонетики фиксировались исследователями методом слухового наблюдения. В этом случае оценка новых речевых фактов, с которыми впервые сталкивается наблюдатель, нередко сопровождается соотнесением элементов их акустического и лингвистического восприятия (перцепции) с элементами наиболее привычной фонологической системы, в первую очередь, русского нормализованного языка.

Так, краепалатальные и переднепалатальные взрывные, как правило, не поддаются точной регистрации в условиях обычного слухового наблюдения носителями русского языка (обычно они фиксируются как соответствующие палатализованные [т’], [д’] без фрикации, которым близки перцептивно). Практически не отмечены эти согласные и в материалах Атласа русских народных говоров. Иную картину представляют заднепалатальные среднеязычные взрывные, которые перцептивно создают как бы промежуточную категорию между двумя тембрами (классами) язычных согласных: [т’], [к’], с одной стороны, [д’] и [г’], с другой стороны. Обозначением типа [т’к’] и [д’г’] нередко пользовались собиратели материалов для Атласа русских народных говоров (ср. т’к’етрад’и, т’к’ижало и т. п.). Нередко в указанном случае исследователи пишут о «переходе мягкого т’ в к’» [4] (ср. написания типа кихо = тихо, кит = тит, пойгёмте = пойдёмте).

Заднепалатальные среднеязычные, наряду с переднепалатальными и краепалатальными взрывными, функционируют и в тех русских говорах, в которых по традиции отмечается так называемый «переход к’, г’ в т’ д’» в словоформах типа «рути—ноди». Исследователи, фиксируя данное явление как «переходное смягчение» задненёбных, ставили вопрос и о степени качественного соответствия «новых» т’ д’ на месте к’ г’ обычным палатализованным т’ д’. Н. Н. Дурново писал о том, что «иногда вместо к’и, к’е слышится переходный звук к’т’и, к’т’е» [5] .

С. С. Высотский, отметивший в говоре д. Леки (1945 г.) отсутствие передвижения согласных к’г’ «в зону краепалатальных согласных» [6] , с помощью рентгенографического метода подтвердил наличие среднеязычных палатальных [т], [д] на месте этимологических к’г’ (в определенных позициях) в некоторых среднерусских говорах [7] .

Учитывая вышесказанное, трудно согласиться с определением М. В. Федоровой, предложившей классифицировать взрывные согласные рассматриваемого образования как «полумягкие» [8] .

При фиксации среднеязычных щелевых [с], [з] исследователи нередко обращали внимание на присутствие у этих согласных своеобразного «шипящего» призвука. Уже первые записи русскими диалектологами рассматриваемых щелевых связаны с восприятием этих согласных как «шепелявых», или «шепелеватых». Этот термин получил в дальнейшем широкое распространение в отечественной диалектологической литературе и по традиции употребляется вплоть до настоящего времени. Однако нередко исследователи вкладывают в это понятие различное содержание. Так, известна точка зрения, в соответствии с которой некоторые исследователи диалектной фонетики в понятии «шепелявости» согласных объединяют два внешне тождественных, но, по сути, типологически различных явления: 1) случаи употребления «шепелявых» мягких [с’], [з’] и 2) употребление согласных образований, промежуточных между [с] и [ш], [з] и [ж]: звукотипы [сш], [зж] апикально-какуминальной разновидности переднеязычного уклада [9] . Б. А. Ларин пользуется единым знаком транскрипции для обозначения мягких и твердых «шепелявых» щелевых (примеры в его записи: коза, слузбу, лисица, взял и др.) [10] .

По отношению к среднеязычным палатальным щелевым [с], [з] употребление термина «шепелявые» не является вполне точным. Как отметил В. Н. Чекман, исследовавший краепалатальные щелевые в белорусском языке, в этом случае «понятие «шепелявый» … не может претендовать на статус термина» [11] , особенно если учесть, что тембральным признаком собственно «шепелявости» характеризуется лишь одна из трех разновидностей среднеязычных щелевых: переднепалатальные [с], [з] польского типа. Следует заметить, что в соответствии с польской лингвистической традицией палатальные среднеязычные [с], [з] не классифицируются как «шепелявые» согласные.

В строгом смысле термин «шепелявый» является логопедическим термином. Шепелявость (разновидность сигматизма, т. е. нарушения произношения свистящих и шипящих звуков) относится в логопедии к разряду дефектов или расстройств речи. Использование этого термина в лингвистической практике может невольно навести на мысль о речевых нарушениях лица, чья речь подвергается наблюдению. Примеры использования термина «шепелявость» в его прямом (логопедическом) значении встречаются в лингвистической литературе. Но не следует исключать возможности существования в системе языка или говора фонетических явлений, внешне напоминающих известные факты косноязычия. Трудно согласиться с авторами раздела «Фонетика» Грамматики русского языка 1952 г., отметившими, что в русском литературном языке «мягкие с и з в индивидуальном произношении имеют довольно четко выраженный характер шепелявости» и «этот оттенок шепелявости как при твердых, так и при мягких с и з, может быть больше выраженным и относится к индивидуальным оттенкам произношения» [12] . По-видимому, авторам не были известны факты диалектной фонетики, связанные с употреблением среднеязычных (по литературе, «шепелявых») [с], [з], а также переднеязычных [сш], [зж], которые в качестве элементов «диалектного субстрата» нередко удерживаются в речи жителей городов.