Точка равновесия
Шрифт:
Кроваво-красный солнечный диск медленно опускался за горизонт, раскрашивая все вокруг в тревожные багровые оттенки. С противоположной стороны постепенно собиралась гроза – там клубились темные облака и время от времени загорались первые робкие молнии. На севере виднелась небольшая горная цепь, увенчанная сверкавшим в закатных лучах ледником.
– А ведь мы с тобой в горах так и не были толком...
– Пыли. Отхафили осехо.
– Да какие это горы, – я махнул рукой и развернулся к югу. – Вот там... о!
Примерно в полукилометре от нас на более-менее ровном участке земли лежал самолет. Здоровенный и практически целый, если не считать сломанных стоек шасси, а также полностью оторванного хвоста.
Во мне снова шевельнулось напрочь усыпленное последними событиями любопытство.
– Давай-ка глянем... вдруг что толковое найдется...
По мере приближения к летательному аппарату радиация неуклонно повышалась и в конце концов перекрыла мое сопротивление. Раздалось недовольное пощелкивание ИММК, но я, не желая останавливаться на полпути, вытащил из инвентаря грибную настойку, употребил ее и двинулся дальше.
Вблизи самолет оказался действительно огромным – перед нами валялся настоящий дальнемагистральный лайнер, способный пересекать океаны и континенты. Впрочем, конкретно у этого экземпляра судьба явно сложилась не самым лучшим образом. Жесткая посадка, несовместимые с дальнейшей эксплуатацией повреждения... печаль, одним словом.
На потертом и грязном фюзеляже обнаружился самый минимум информации:
[Broiler-747.]
– Странная какая-то фирма, – я еще раз прочитал синюю надпись, пожал плечами и развернулся к тому, что осталось от ближайшего аварийного трапа. – Но хоть приземлились более-менее удачно, судя по всему. Волосатый, проверь, что там внутри.
Карабкаться по свисавшим из люка грязным лохмотьям было непросто. За шиворот сыпалась какая-то грязь, ветхий материал расползался под пальцами, неожиданно усилившийся ветер раскачивал меня словно перезрелую грушу...
– Фсе хаскхапили, – появившийся у меня над головой таракан выглядел оскорбленным в своих лучших чувствах. – Щалкие сфолощи.
– Зашибись, блин...
Я посмотрел на питомца, бросил взгляд вниз, оценил прохладные капли, начавшие падать с неба – и возобновил подъем.
– Мы тхатим фхемя, – сразу же сообщил Эдик. – Нущно тфикатса тальше!
– Нафиг. Не хочу мокнуть...
Совсем рядом полыхнула яркая молния. По ушам ударил грохот.
– Хосяин, ити насат, – отчего-то разнервничавшийся шестиног попытался вытолкнуть меня из люка. – Насат!
– Что, родимый, белены объелся? – Я успешно забрался внутрь салона и шлепнулся в ближайшее кресло. – Или просто охренел вконец?
Ответа не последовало. Вместо этого таракан зачем-то сдвинулся к проходу между сидениями, встопорщил шерсть и растопырил крылья.
У меня начали зарождаться определенные подозрения.
– Ты чего это там прячешь? Ну-ка, подвинься...
– Нишеко, хосяин, – обнаглевшее насекомое даже не подумало выполнить мое распоряжение. – Это иллюсия!
– Ага, как же...
Отодвинув Эдика, я сбросил с располагавшегося прямо за ним кресла полусгнивший плед и увидел солидный ящик с нарисованным на боку крестом.
– Нато ще, – удивленно пискнул волосатый. – Какое софпатение!
– Не то слово. Ворюга ты, а не бро. Что смотришь, ищи свою отраву. Пока я добрый.
– Спасипо!
Бросив питомца наедине с аптечкой, я вышел в центральный проход и, перешагивая через остатки разбросанных по полу вещей, двинулся к кабине.
К сожалению, там тоже не нашлось ничего особенно интересного. Скорее всего, люди покидали самолет вполне организованно, стараясь утащить с собой как можно больше ценностей.
– Хорошо еще, что лекарства оставили...
Я забрался на место одного из пилотов, хмыкнул, вспоминая свои летные подвиги, а затем осторожно толкнул вперед какой-то массивный рычаг. Тот послушно сдвинулся с места, но чуда все-таки не произошло – самолет так и остался безжизненной грудой металла.
В течение следующего получаса мной были нажаты все кнопки, перещелкнуты все тумблеры и потревожены все рычаги, но единственным результатом стало включившееся в кабине освещение.
– Хосяин, я пхищел...
Объявившийся таракан пьяной молью пролетел через кабину, ударился о стекло и свалился на приборную панель.
– Солныщко...
– Это лампочка, укурыш. Что ты на этот раз сожрал?
– Пхометол, хосяин! И метисинский спихт. А еще пехоксит фотохота.
За стеклами кабины продолжала бушевать гроза. В небе то и дело сверкали разряды молний, гремел гром, потоки ливня омывали стекла...
Внутри же было на удивление спокойно и уютно. Даже радиация – и та держалась в разумных пределах, лишь чуть-чуть переваливая за девяносто процентов.
Идеальное убежище. Райский уголок в центре пропитанной излучением пустыни.
– Хосяин, нато итти са нофым лекахстфом, – питомец, вольготно расположившийся среди переключателей, лениво махнул клешней. – Фсех упить и сапхать!
Мне опять стало грустно. В самом ближайшем будущем я должен был покинуть этот виртуальный, но такой реальный мир, оставить за спиной местные проблемы, проститься с персонажем, забыть про Эдика...
– Блин, ворюга мохнатый, а ведь мне реально будет тебя не хватать.
– Мы фсех упьем, хосяин!
– Само собой, не переживай...
Когда очистившееся от туч небо начало окрашиваться в желто-оранжевые краски приближающегося рассвета, я продолжил череду перерождений.
Юг карты, восток, центр... ядовитые развалины, непролазный лес, болото... мутанты, желтые альены, ходок...
– Стоп!
Питомец, нацелившийся было на мою беззащитную руку, отдернул конечности и вопросительно пискнул.
– Подожди-ка, надо кое-что прикинуть...
В кои-то веки нас выбросило не так уж далеко от нужного места – до отметки, соответствовавшей таинственному городу, оставалось максимум десять километров. Правда, все это расстояние приходилось на четвертую зону, но попытка-то – не пытка, как говорил товарищ Торквемада.
– Волосатый, идем к цели. Держимся скрытно, никого не атакуем, ничего...
– Таще кхапоф?
– Крабов тоже не трогаем. У нас есть цель – дойти до этого гребаного Рэд Лайка, понятно? Если кто нападет, будешь отвлекать.