Чтение онлайн

Девушки идут на кухню, и парни сразу же начинают идти за ними.

— Хочешь выпить, — говорю я, протягивая Эбигейл свое пиво.

— Нет, я в порядке.

Я бросаю на нее взгляд.

— Пока что, может быть, через некоторое время. — добавляет она, прежде чем прищурить на меня глаза. — Уверен, что тебе стоит пить?

— Это пиво. Просто ароматизированная вода. — Я делаю небольшой глоток, прежде чем сказать: — Пойдем, поговорим о дерьме с ребятами.

Я иду туда, где сидят наши друзья, Эбигейл следует за мной, и мы все сразу же начинаем говорить о музыке. Рядом с Эбигейл я чувствую себя полностью в своей стихии. Настолько, что рядом с ней было трудно не чувствовать, что мы больше, чем друзья. Такое чувство, что я знаю ее много лет, но я не уверен, что чувствует Эбигейл. Она была такой тихой, особенно в большой толпе, что мне было почти невозможно разобрать ее слов.

— Ни за что. Мне все еще нравится, как Блейк сделал это вступление и как Эбигейл вставила его в припев. Это было круто, братан, — говорит Брукс.

— Ты имеешь в виду эту песню, — Эбигейл начинает петь, двигая пальцами, имитируя ритм, сопровождающий ее голос.

Эдисон возбужденно смеется, Дюк кусает костяшки пальцев, а Брукс подпрыгивает. Все они делают это одновременно.

— Вот оно! Это гребаное золото! А потом, когда Эдисон и Блейк приходят с басом и гитарой, это гребаный джекпот, детка! Именно с этой песней мы должны начать, когда будем представлять ее музыкальному агенту. — Говорит Брукс.

— Ого, это твои друзья из оркестра? — Спрашивает Дженна, подходя к нам в гостиной.

— Они не из моего класса оркестрантов, нам всем просто нравится заниматься музыкой, — говорит Эбигейл, быстро отводя взгляд.

— Это восхитительно, — говорит Дженна, садясь напротив нас. — Эбигейл всегда была творческой личностью, поэтому видеть, как она процветает там, где ей комфортно, — это как воплощение мечта.

По тону нашего разговора было слишком рано судить, говорит ли она искренне или притворяется.

— Мы все считаем, что у нее великолепный голос, но музыкальный бизнес очень жестокий. Ты должен не только играть роль, но и выглядеть соответствующе, потому что ты на виду у публики. — Она издает надменный смешок. — А это значит, что вы должны быть легки на подъем.

Некоторые парни хихикают вместе с Дженной, но не я. Я просто изучаю поведение Эбигейл. Она ничего не говорит. Она едва шевелится, и на секунду мне становится интересно, дышит ли она.

— Да, но теперь, когда Эбигейл похудела, камера будет в восторге от нее. — Джордан, парень Дженны, говорит так, будто Эбигейл нет в комнате.

— Да, и если бы скулы были высокими, ты была бы идеальна, — говорит Ахад, парень Адали. — Камера любит высокие скулы.

Я вздрагиваю от отвратительных слов, сказанных об Эбигейл. Не могу поверить своим ушам, и от мысли, что Эбигейл так привыкла к подобным разговорам в ее присутствии, у меня заныло в животе, и единственное, что я мог сделать, это с трудом сглотнуть, чтобы содержимое моего ужина не вышло наружу.

— Однажды Дженна привела меня к ним домой. Я познакомился с их родителями. Она чем-то похожа на свою маму, но не совсем. Это безумие, что ты не похожа на свою сестру или кузин. — Добавляет Джордан.

— Да, гены — это безумие, — вызывающе говорит Эбигейл. Я вижу, как на глаза Эбигейл наворачиваются слезы, прежде чем она судорожно втягивает воздух.

— Я не думаю, что высокие скулы — самый привлекательный образ. Мне нравится, когда девушки выглядят живыми и здоровыми, а не как смерть, — говорю я, надеясь заставить Ахада почувствовать себя тупицей.

— Схожу возьму выпить и воспользуюсь уборной. Сейчас вернусь. — Эбигейл встает и проходит мимо меня. Ее колено задевает мое. Это парни сделали? Как сестры могли позволить этим подонкам так разговаривать с Эбигейл? Они даже не заступились за свою семью, это полная хуйня. Почему они вообще с этими парнями? Они законченные придурки. Как они могли позволить этим парням так с ней разговаривать? Она, конечно, моложе их, но это должно заставить их хотеть защищать ее еще больше. Придурки. Мое колено начинает дергаться. Я встаю не сразу, но как только все погружаются в свои разговоры, я встаю с дивана и ищу Эбигейл.

Я иду в ванную для гостей, потому что уверен, что по дороге туда она не взяла ничего выпить. Дойдя до двери, я встаю рядом с ней. В туалете спускается вода, и вскоре включается кран. Примерно через минуту я достаю телефон, чтобы посмотреть, сколько времени прошло. Вода продолжает литься, и я наконец понимаю, что она, вероятно, там плачет.

Что за придурки. Я должен вернуться туда и набить им морды. И вытащить за волосы ее чопорную семейку. Не могу поверить, что эти парни сказали все это при ней, как будто ее вообще не существует. Внешне Эбигейл может показаться занудой с ее вьющимися волосами, но, как по мне, она не уделяет себе ни капли любви и внимания, ни то, что ее сестра и кузины. Любой может выглядеть хорошо, если будет ухаживать за собой по несколько часов в день. Я жду, кажется, целую вечность, и, наконец, слышу, как она закрывает кран.

Проходит несколько секунд, и она распахивает дверь в тот же миг, как я отрываюсь от стены.

— Господи, — шепчет она, прикладывая руку к груди. — Блейк, ты напугал меня. — Ее глаза расширились. — Разве здесь нет трех других ванных, которыми ты мог бы воспользоваться? — Говорит она дрожащим голосом.

Я хочу ослабить ее напряжение, поэтому беру ее за руку и говорю:

— Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Эбигейл и раньше бывала у меня дома, но не в моей комнате. Обычно мы тусуемся в гараже, и ребята заказывают пиццу. Я приношу всем воду из холодильника. Поскольку девушка моего отца — врач скорой помощи, она редко бывает дома по ночам, а отец обычно уходит куда-нибудь, когда ее нет ночью, и возвращается с запахом алкоголя. Мой брат приезжал домой через выходные, иногда реже, поскольку университет Оклахомы находился более чем в двух часах езды от города.

У новой подружки моего отца были дети, но они жили со своим отцом полный рабочий день или занимались внеклассными занятиями. Мой отец мало что рассказывал мне о детях. А если бы и рассказал, я бы не обратил на это внимание. Я думаю, что это чушь собачья. У него были дети; почему он хотел быть с женщиной с детьми, когда сам едва заботился о своих?

— Твоя комната свободна? — Спрашивает Эбигейл, прерывая ход моих мыслей, когда мы подходим к моей двери.

— Да, и это не для того, чтобы соблазнить тебя, хотя ты и признала, что я настоящий соблазнитель в первый день нашего знакомства. — Я подмигиваю ей, и ее выпуклые щеки приобретают более темный оттенок розового. Но она не обращает на это внимания, закатывая на меня глаза.

— Я сказала, что делают Скорпионы, особенно такие как я.

— Есть разные категории каждого зодиака? — Спрашиваю я, моя рука застыла на ручке.

— Можно и так сказать.

— Вау, тебе нравится все усложнять, не так ли? — Когда я открыл дверь, Эбигейл чуть не ахнула. Моя комната была больше похожа на музей старого рок-н-ролла, чем на обычную спальню. У меня были старые пластинки, которые мама хранила вдоль моей кровати, а у стены — моя коллекция супердорогих гитар. На стенах висели постеры всех классических легенд: Элвиса Пресли, The Rolling Stones, Nirvana, Элтона Джонса, Les Zeppelin и многих других.

— Боже мой, это настоящий проигрыватель? — Эбигейл подходит к моей тумбочке. Не могу поверить, что она сейчас в моей комнате, стоит рядом с моей кроватью. Не то чтобы у меня раньше не было девушек в моей комнате, но Эбигейл Ашер была другой.

— Это настоящая вещь, детка, — говорю я, закрывая за собой дверь.

Она прикасается к высокой горе пластинок, как к хрупкому ребенку.

— Моя мама рассказывала, что папа часто заходил в музыкальный магазин, где она работала в 1970-х годах. Музыкальный магазин принадлежал ее родителям, поэтому мои бабушка и дедушка разрешили ей там работать, чтобы помочь. Мой папа приходил, покупал пластинки и дарил их ей. Он хотел, чтобы у нее была своя музыка, которую она могла бы брать домой, и так они начали общаться.