И говорит Мишенькарот открыв даже– шишиля кишиляЯ в штаны ряжен. –Н ты эт егофиньть фаньть фуньтьб м пильнеофуньть фаньть финьтьИа Иа ИаН Н НЯ полы мылаН Н Н дриб жриб бобу джинь джень баба хлесь хлясь – здорово – раздай мама! Вот тебе шишелю! финьть фаньть фуньть накося кишелю! фуньть фаньть финьть.
ах вы сени мои сения ли гусями вяжуприходил ко мне Есёнини четыре мужикаи с чего-бы это радоватьсяложкой стучатьпошивеливая пальцамигрусть да печалькак ходили мы ходилиот порога в Кишиневпроплевали три неделипотеряли кошелёкты Серёжа рукомойниксарынь и дударазохотился по моймусовсем не тудадля тебё ли из кореженыоружье штыкне такой ты Серёжане такой уж тыпой – майщеки дулискарлотину перламутриз за ворота подулиVater Unser – Lieber Gottя плясала соколамивозле дёрева кругомноги топали плясаливозле дёрева кругомразмотай меня затыкана калоше и ведрёпоходи-ка на затылкемимо запертых дверейгули пели халвадучирикали до ночина засеке долго думалкто поёт и брови чинитне пополу перваязалудила пёрьямисперва чем то дудочнымвроде как ухабицаполивала сыпалане верила лебедямизатухала крыльямизубами затопалас такого по материс этакого кубаремв обнимку целуетсяв очи валит блиньямиа летами плюй егодо бёлой доски и сядьдобреду до Клюеваобратно закинусяпростынкой за родинуза матушку левуюу дерева тоненьказа Дунькину пуговкупожурила девицаневёста сикураяа Сережа деревцемна груди не кланяетсяна груди не кланяетсяне букой не вечеромпосыпает околосперва чем то дудочным
волчица шла дорогаюдорогаю манашенькойи камушек не трогаласеребрянной косойна шею деревяннуюсадились человечикиманистами накрашеннамигде-то высоко. никто бы и не кланялся продуманно и холодно никто бы не закидывал на речку поплавок я первый у колодица нашел ее подохлую и вечером до кузова её не повалокстонала только бабушкада грядка перестонывалазаново ерошилакапустных легушатотцы мои запенелисьи дети непристойныепускали на широкуюдорогу камыши засни засни калачиком за синей гололедицей пруда хороший перепел чугунный домовой щека твоя плакучая румянится цыганами раскидывает порохом (ленивую) войнуидут рубахи рыжикипокрикивают улицуверевку колокольнуюладошки синякиа кукла перед ужиномсырому тесту молитсяи долго перекалываетзубы на косяк я жду тебя не падаю смотрю – не высыпаются из маминой коробочки на ломаный сарай обреж меня топориком клади меня в посудину но больше не получится дырявая роса –
ты послушай ка карасьимя палкой перебросьа потом руби направои не спрашивай заразто Володю то Серёжуто верёвку паварто ли куру молодуюто ли повора вораРазбери который лучшеможет цапаться за тучиперемыгой серебромдевятнадцатым ребромразворачивать корытоу собачий конурыгде пупырыши нерытыи колеблется НарымТам лежали Михаилывонючими шкурамидо полуночи хилыеа под утро ШурамиИ в прошлую середуоткидывая зановесипрохожему серомуедва показалисясначало до плечикарумяного шарикаа после до клетчатыхштанишек ошпаривалимне сказали на ушкочто чудо явилосяи царица Матушкасама удивилася: ах как же это милые? как же это можно? я шла себе мимо носила дрожживошёл барабанщикаршином в ростего раненная щекаотвисала простоон не слышет музыкии нянин плачна нём штаны узкиеи каленкоровый плащпростите пожалуйстоя покривил душойсердце сжалосяя чужой
– входит барабанщик небольшого роста –
ах как же это можно?я знал заранее– взял две ложки – – ВЫ ИЗРАНЕНЫ. – – ЗАНОВЕСЬсобака ногу поднимаетради си ради сисолдат Евангелие понимаеттолько в Сирии только в Сириино даже в Сирию солдат не хочетплюет пропойца куда тои в Сирию бросает коченьгде так умны Солдатыему бы пеночки не слизыватьему бы всё: «руби да бей»да чтобы сёстры ходили с клизмамида чтобы было сто рублей солдат а солдат сколько тебе лет? где твоя полатка? и твой пистолет. –кнучу в прихвостень кобылехоть бы кучахоть бы мохрасполуженной посудыне полю не лужуи в приподнятом бокалепокажу тебе ужо!Едет мама серафимомна ослице прямо в тылпокупает сарафаныи персидскую тафту
– солдат отворачивается и больше не хочет разговаривать –
открылось дверце подкидноезапрятало пятнашкусказало протопопу Ною:– позвольте пятку вашу –я не дам пяткушнельклопсдуй в ягодушнельклопсразрешите вам не поверитья архимандрита вы протопопа то рассержусьи от самой Тверивозьму да и проедусь по полуон рас-стегивает мундирзабикренивает папахуи садится на ковёри свистит в четыре пальца:пью фюфилы на фуфуеду мальчиком а Уфущекати меня судаки под мышку и сюдаихи блохи не хошипуфы боже на матрасе.за бородатым бегут сутуленькиев клети пугается козаа с неба разные свистулькикартошкой сыпятся в глазатуды сюдыда плеть хвостада ты да яда пой ногасчитает пальцами до стаи слышит голос: «помогай»обернулся парусомлезет выше клиросадо месяца не долездо города не дошёлобнимались старушки плакализамочили туфли лаковыесо свечой читали Лермонтовавлюбились в кого го то кавалера тамна груди у него солнышкоа сестра его совушкаволоса его рыжие королеву прижили может кушать рябчика да и то только в тряпочке у него две шашки длинные на стене висят… Господи Помилуй свят свят свят
– черти испугались молитвы и ушли из Гефсиманского сада, тогда самый святой человек сказал: –
здорово пить утрами молокои выходить гулять часа так на четыреО человек! исполни сей закони на тебя не вскочит чирий. ПОСЛУШАЙТЕ сегодня например какой то князь сказал своей любовнице: – иди и вырый мне могилу на Днепре и принеси листок смаковницы – Она пошла уже козалось в камыши Но видет (!) князь (!) за ней (!) бежит (!) кидает сумрачный ноган к её растерзанным ногам прости-прости я нехороший раз 2 3 4 5 6 7 . . . . . . . . . . . . . . . а сам тихонько зубы крошит как будто праведный совсемО человек! исполни сей закони на тебя не вскочит чирийметай рубашками в загон –как говориться в притче:– плен духу твоему язычники разуму закованная цепь –
– за кулисами говорят шёпотом, и публика с трепетом ловит бабочку. Несут изображение царя. Кто то фыркает в ладонь и говорит: блинчики. Его выводят –
Выйди глупый человек и глупая лошадь на Серёже полаче и на Володе тожестыдно совестно и неприличноговорить блинчикиа если комната вдобавок девичаято нужно говорить как-то иначе
присудили у стогов месяцем и речкою и махнула голова месяца голова толстою ручкою позавидовала ей баба руку ей позавидовала баба корамыслами на дворе моём широком вышивают конаплёй дедка валенками шлёпает и пьёт молоко позавидовала я вот такими дулями и родила меня мать чехардой придорожною а крестил меня поп не поп а малина – вся то распосадница батькина бухта лавку закапала вороньим яйцом больно родимая грудью заухала мыльными пузырьками батьке в лицо ахнули бусы бабы фыркали стукала лопата в брюхо ему избы попы и звёзды русые речка игрушка и солнце лимон разные церковки птички, палочки оконце лааковое расшитое всё побежало побежало и ахнулосам я вдеваю кол в решето б'ется в лесу фантан фантбвич грузди сбирает селеним паша перья точат мальчик Митя уснул в лесухолодно в рубашкекидаться шишкамикожа пупырашкамибуд-то гусинаявысохли мочалкамиволосы под мышкамихлещет богбог – осиновый ахнули бусы бабы ахнули радугами стонет баба Богородица лик её вышитый груди глажены веки мигнут и опять закроютсясукровицей кажется потеют и дохнут навозные кучи скучно в лесу! в дремучем невесело!мне то старухи до печёнки скучно мальчика Митю в церковь НЕСТЬ ведьма ты ведьма кому ты позавидовала? месяц пупом сел на живот! мальчика Митю чтоб его (!) идоласам я вдеваю кол в решето сам я сижу матыгой ночью жду перелесья синего утра и кто то меня за плечо ворбочает тянет на улицу мой рукав ЗНАЮ от сюдова мне не поверят мне не разбить ключевой тиши дедка мороз стучится в двери месяц раскинул в небе шалаши, стены мои звончее пахаря крепче жимолости в росту крепли и крепли и вдруг заахала бабы и бусы и шар на мосту – милый голубку милой посылает – шлет куличи и хлай на столе а губы плюются в дым кисилями а руки ласкаются ниже колен бабка пела небу новоселье небо полотенце! небо уж не то! бабка поля пшеном засеяла сам я вдеваю кол в решето пряжею бабкиной месяц утонет уши его разольются рёчкою – – там из окна соседнего домика бабка ему махнула ручкою –
в репей закутаная лошадькак репа из носу валиласьк утру лиш отперли конюшнитак заповедал сам ЕфрейторОн в чистом галстукеи сквозь решёткуво рту на золоте царапин шестьедва откинув одеяло ползаети слышет бабушкапод фонарями свист.И слышет бабушка ушами мягкимикак кони брызгают слюнойи как давно земля курносаястоит горбом на трёх китахНо вдруг Ефрейтора супругазамрёт в объятиях упругихКак тихо станет конь презренныйв лицо накрашенной изменетворить акафисты по кругуи поджидать свою подругуНо взора глаз не терпит стражаего последние словаКак он суров и детям страшени в жиле бьётся кровь славянИ видит он: его голубкалежит на грязной мостовойи зонтик ломаный и юбкуи гребень в волосе простойАртур любимый верно снитсяв бобровой шапке утром ейИ вот уже дрожат ресницыи ноги ходят по траве.Я знаю бедная Наташаконцы расщелены глухойгде человек плечами дышети дети родятся хулойТам быстро щёлкает рубанока дни минутами летяттам пни растут. Там спит дитя.Там бьет лесничий в барабаны.