Чтение онлайн

Ожидаю твоего письма.

Крепко жму руку.

Привет работникам райкома.

С коммунистическим приветом!

Н. Островский.

Сочи, 28-го февраля 1935 года.

18 марта 1935 года, Сочи.

Дорогой Миша!

Только что получил твою телеграмму, также заказное письмо.

Молчал потому, что захворал. Тринадцать суток вне работы.

Это проходит. Вчера вечером получил срочную телеграмму Феденева о статье Кольцова в «Правде» от 17/III.

Цель моей жизни — литература, и если я этого не выполняю, то какая же польза из всего остального? Я думаю, что лучше жить в уборной и написать книгу, нежели два года добиваться квартиры и из-за этого ничего не написать. Тем более недопустимо отвлекаться, потому что моя жизнь — это считанные дни.

Каждое поражение бьет меня в лицо — мешает мыслить, выбивает из равновесия. Это дорогая цена, и я готов свирепо плюнуть на все это дело и беречь покой, писать страницу за страницей и продолжать свое дело. Пусть рвачи пролезают, занимают квартиры, мне отэтого не жарко. Место бойца на фронте, а не в тыловых склочных дырах.

Я боюсь, что мое имя стало футбольным мячом, который группа товарищей упорно стремится забить в ворота Моссовета или другого жилищного комбината, но не менее упорные вратари отбивают все атаки с ловкостью и мастерством, достойным лучшего применения. Мне эта игра осточертела. Прошу, убеждаю, требую, береги мое имя, Миша, брось бомбардировать бюрократов-тупиц. Ты правильно поступаешь, когда думаешь, что не надо унижаться.

Ведь цель жизни не в квартире. Нужно оправдать доверие и надежды партии. Пока есть силы, нужно написать молодежи пару книг. Конечно, летом встретимся. На днях в горкоме партии стоит мой доклад о творческой работе. Читал статью в ноябрьском журнале «Коммунистическая молодежь»? Особых новостей у меня нет. Будут — напишу. Очень хочу, чтобы ты поправился как можно скорей. С грустью узнал, что ты в лазарете.

Выздоравливай, Мишутка.

Крепко жму руку.

Твой Коля.

Привет «Маленькой».

Искренний привет от мамы.

Сочи, 18 марта 1935 г.

20 марта 1935 года, Сочи.

Добрый день, дорогой Толя!

Чем объяснить твое молчание? Все ли благополучно? Здоровы ли все? После приезда Кати я послал тебе два письма. Теперь, не дожидаясь твоего ответа, шлю третье. Не могу не поделиться с тобой моими новостями.

Здоровье мое совсем неважное, но я борюсь, даже прибегаю к медицинской помощи, а ты понимаешь, что это значит?

Должен я вернуть себе работоспособность, ведь уже 20 дней не писал ничего, а это для меня убийство. Постараюсь недолго болеть. Пиши, твои письма всегда так много бодрости мне приносят и дружеско[го] участия, а это так редко теперь. Мне этого не хватает. В первых письмах я послал тебе снимки Берсенева, получил ли ты их? Почему молчит Матрена Филаретовна? Привет Вам мой самый горячий. Жму крепко руку.

Твой Коля.

Р.S. Не ждите моих напоминаний — пишите.

20 марта 1935 года.

22 марта 1935 года, Сочи.

Милая Шурочка!

Только что получил твое письмо. Не знаю, что творится с нашей почтой. Я послал тебе несколько писем послал тебе (давно уже) одну вторую часть; затем, когда узнал, что [ты ее] не получила, послал первую и вторую части вместе. И когда узнал [вновь], что [ты] не получила, послал и в третий раз первую и вторую части. Все это заказными бандеролями. Какие-то бестии на почте воруют посылаемые книги. Не перевелись еще воришки в нашей великой стране. Как блохи скачут. Я человек упрямый — пошлю в четвертый раз первую и вторую части заказной бандеролью. Неужели опята украдут?..

Ты угадала, я захворал. С 1 марта не написал ни строки.

Неполадки с нервной системой, острое малокровие, упадок сил и легкая простуда. Двадцать дней бесполезно прожито на свете. В ближайшие дни должен возвратиться уже к работе. Должен!

Написано 4 главы из 12. Хочу послать Караваевой на просмотр.

В начале апреля в горкоме ВКП(б) будет заслушан мой доклад о творческой работе у меня.

Как у тебя могли возникнуть хоть маленькие опасения за мою партийную жизнь? Пятнадцать лет назад мальчик споткнулся на бегу, сейчас же поднялся в остальные 15 лет своей жизни ни разу не качнулся ни на одну секунду в сторону. Может ли партия вспоминать этот давно забытый провал? Конечно, нет.

Если бы твое письмо писалось на день позже, я думаю, все твои сомнения развеялись бы. Смотри в «Правде» от 17 марта статью Кольцова «Мужество».

Поскольку ты моих писем не получала, то я повторяю, что самым лучшим временем для твоего приезде являются: июнь — июль — август — сентябрь,

Напиши, родная, когда мы тебя должны встречать в Сочи.

Достань журнал «Коммунистическая молодежь» за ноябрь м-ц 34 г. и прочти статью А. Александровича о книге.

Катя приехала из Москвы, не добившись ничего.

Я вступил в Жилкооператив писателей. Внес 3875 р. предварительного пая, а весь пай — 18 000 рубл. Осенью обещают квартиру.

Матушка шлет тебе искренний привет. Она сама напишет.

Сообщи о дне твоего приезда в Сочи. _П_р_и_е_з_ж_а_й_ _о_б_я_з_а_т_е_л_ь_н_о. Ждем.

Крепко жму твои руки, моя родная.

Твой Коля.

22/III — 35 г. Г. Сочи,

28 марта 1935 года, Сочи.

Дорогой мой Константин Данилович!

Только что получил Ваше спешное письмо с договором. Не могу еще раз не сказать о том, сколько бодрости принесли мне Ваши письма. Ни одного огорчения не принесли мне они. Они помогают работать. Это настоящее партийное сотрудничество. Договор тотчас же подписал и посылаю Вам. Безусловно, согласен со всеми пунктами.

Пришлите мне копию. (Для архива.)

Через десять — двенадцать дней отпечатаю на машинке, после окончательной правки четырех первых глав романа «Рожденные бурей» (название условное), примерно четыре с половиной печатных листа. Во-первых, вы сможете сделать предварительную оценку начала новой книги, сделать свои замечания, передать их мне, если Вы найдете кое-что недостаточным, и т. п. Я получил бы эти указания во-время и смог бы выровнять.

Во-вторых, если начало книги не будет иметь, по Вашему мнению, угрожающих дефектов, то Вы смогли бы сразу взяться за его перевод, остальные главы из месяца в месяц я буду присылать, и было бы прекрасно, если бы книга еще в конце этого года вышла бы в свет.

Конечно, всеэто лишь при наличии политической и художественной ценности будущей книги, без этого не может быть и речи о ее издании. Опасность творческой неудачи для меня вполне актуальна, вот почему Ваша помощь, и своевременные сигналы мне так нужны. Конечно, я всегда искренне рад с Вами встретиться, но напряженная работа вряд ли вас отпустит.