Том 4. Стихотворения 1930-1940
Шрифт:
Трагедия и фарс*
Мимо… мимо!..*
Поэтический привет поэту А. Жарову*
(в связи с исполнившимся десятилетием его творческой работы)
Поэта младшего приветствую охотно. Да, так-то, Саша, милый друг! Годочки юные ушли бесповоротно, Десятилетний пройден круг. Мужает, крепнет стиль работы общей нашей. Нам стала выдержка важнее, чем «ура!». Ты был доселе резвым Сашей. Серьезным мужем стать пора. Сильны мы в творчестве не стороной парадной. Наш творческий Парнас – рабочая среда. Поменьше лихости эстрадной, Побольше строгого, упорного труда! Триумфы легкие валяются на свалке, Лишь у глупцов от них кружится голова. Не только сталь одна нуждается в закалке: Закалки требуют и мудрые слова. А мудрость не лежит открыто при дороге: К ней путь тернист и крут, и полон многих бед, Но сколько радости в сверкающем итоге! Приветствую тебя, друг Жаров, на пороге Мук творческих твоих и творческих побед! Мировые судьи*
* * *
Вовсе дело не так бело. Для слепого ясен цвет. Но женевцы опупело Уверяют: «Не приспело Объявлять – война иль нет? Кто побитый? Кто задира? Не решить в один момент». Инструмент женевский мира – Снизу пушка, сверху лира, Очень ловкий инструмент. Стонет лира. Вся в томленье: «Ах, японец!.. Дорогой!» Вот в советском направленье Разговор бы был другой, Посвежей была б погодка, Обратился день бы в ночь, Медно-пушечная глотка Заревела б во всю мочь: «Коминтерновской работы Вырвать корни все – войной!» А Японии нет ноты, Резкой ноты ни одной. И японцы, зная это, Так развязны в грабеже. И сказать хотели б «вето», Так сказали бы уже. Кончит все – «святой обычай»: Суд, не выискав вины У разбойной стороны, Поделившись с ним добычей, Скажет: «Не было войны!» Бойцам за красную жизнь*
Деревенским активистам.
Дорога гигантов*
Перед грозой*
Ищу работы!!
Близ Потсдамер-плац, в Берлине, среди самой гущи движения, несколько часов простояла на днях молоденькая, очень красивая девушка. На спине и на груди у нее висели плакаты с таким текстом:
«Ищу работы!
Безукоризненно говорю и пишу по-немецки, по-английски и по-французски.
Очень хорошо умею вести домашнее хозяйство. Готова на любую работу, какую может выполнить человек с нормальными способностями».
В руках у девушки был карандаш и блокнот, вероятно для того, чтобы записывать адреса тех, кто предложит работу.
Но равнодушная толпа проходила мимо.
В Берлине, На людной площади, словно в пустыне, Словно в месте вымершем, голом, Стоит девушка жутким символом Капиталистического грабежа и вражды И человеческой горькой нужды, Стоит, словно столп, недвижимо, А мимо, Словно мимо столпа, Равнодушно проходит толпа, На площади людной – так нелюдимо! Мимо девушки бедной – глуха и слепа – Проходит толпа… Мимо… Мимо… Капитализм? В какой полосе ты? Смотри веселей! Ну, смотри ж веселей! У «Франкфуртской газеты» Был на днях юбилей, Отовсюду ей были приветы. Стукнуло семьдесят пять годков С ее основания. Но прислушайтесь только, каков Был голос ее ликования? Газетный торгово-промышленный дом На юбилейный раскошелился том. А первая в томе страница – Сплошная слезница. Заглавие первой статьи для сердец Буржуазных полно – элегизма? Какое! – Трагизма! Юбилярша-газета рыдает: «Отец, Отец наш небесный! Ужели конец Капитализма?» Юбилярша конец признать не решается, Она утешается И дает не статью, а сонет: «Положение капитализма тревожно. Он совсем поседел. А какой был брюнет! Что же? Старость? Конец?.. Нет, нет, нет! Страшно думать! Нельзя! Невозможно! – Юбилярша губы поджимает жеманно: – В настоящем… ужасный такой камуфлет… И близкое будущее так туманно… Но будет же, будет желанный рассвет: Выйдет солнце, лучи засверкают живые!.. Ведь туман не впервые… Нужен острый хозяйственный глаз… Ясно: в послевоенные злые моменты В наш честный торгово-промышленный класс Худые сумели пролезть элементы. От них вся беда. Капитализму от них так недужно. Система отнюдь не худа. Были старые кадры у нас хоть куда, А теперь нам… почиститься нужно! Чистка – вот наш пароль! Вот наш пароль!» Ну, не хитро ль? До какой юбилярша додумалась истины: «Спаситель! Приди и очисти ны!» Ждет спасителя… чуда… Интересно, откуда? Спасителя вышлет какая… обитель? Не оказался бы этот спаситель В своем облике чистом – Фашистом? «Что? Советская власть укрепляется где-то? Только не это! Ах, только не это!» Юбилярша истошно орет И отчаянно врет, Врет, не видя особого в том прегрешения, Врет для самоутешения: «Хозяйственно-крепкой системы пример СССР? От этой системы избави нас, боже! План хваленый советский не ладится тоже. Машин накупили высоких культур… Но люди… Ведь их не улучшить декретом?.. В Сталинграде на тракторном… Фейлер Артур… Вот герр Фейлер что пишет об этом:Только незначительная часть машин в ходу. Большинство рабочих стоит около машин без дела или производит движения, которые, как это может понять без труда даже не специалист, являются не более, как театральным зрелищем для иностранных посетителей.
Так газетная барыня в юбилейные дни, Чтоб утешиться и чтоб вздохнуть посвободней, Ничего не сыскала пригодней Журналистской продажной брехни, Да к тому же брехни… прошлогодней! А барыне нынче всю правду раскрой, Расскажи ей, так станет ей дурно, Что наш тракторный сверхбогатырь той порой, Освоив машины культурно И работая бурно, Стал вводить нынче в тракторный строй По три тысячи в месяц готовых Тракторов новых Для советских колхозных, совхозных полей. Это что ж? Театрально? Нет, стальные лошадки, как есть, натурально! И крестьянству милы – быть нельзя уж милей! Мейне даме, могла ты приврать в юбилей, Но не так уж нахально, Петому что, прибегши к такому вранью, Буржуазную чтоб возвеличить механику, Ты лишь наглым враньем обнажила свою Невероятную панику. Сталинградский пример для тебя – острый нож. Но сильны мы примером не одним сталинградским. Утешаешься ты не от радости тож, Представляя крестьян наших скопом дурацким:Если случится в сельском хозяйстве приступить к новой работе, то созывается сход, и когда не приходят к единомыслию, то обращаются за решением вопроса к районному агроному, а той порой погода изменяется и в полях многое погибает.
До сих пор, мол, Митроха сидит на Митрохе, Ум и стать те же, что при царе при Горохе… Отрыгнулось у барыни в чванных строках, Как в дни оны держали крестьян в дураках: «Хам-мужик! Идиотская рожа!» Но, как звон похоронный, ответ прозвенел, Слух господский народной издевкой корежа: «На дурака у господ вся надежа, Ан, дурак-то и поумнел!» Поумнел и ума не желает лишаться. В барских снах только есть «хам-мужик, дуралей». Меньше врать и умнее, мадам, утешаться Не сумели вы в свой юбилей, Аргументов серьезных найти не сумели, Вам дающих надежду на новый рассвет, А признаться вы в том не посмели, Что таких аргументов в природе уж нет. Невеселы аргументы в Европе И в Америке тож не ахти, Хоть спасителя там уж сумели найти В замечательном мистере Свопе. Мистер числится в звании Председателя «электрокомпании». Мистер Своп по башке себя хлопнул И такое намедни в собрании свопнул, Что взревели банкиры, от восторга балдея: «Вот это – идея!» А свопский идейный нарост Так краток и прост, Как заячий хвост: «Ново! Ново! Ново! Лечение капитализма больного В целях преодоления Анархии производства И потребления – В утвержденье капитало-господства В аппарате всего эконом-управления! – Для спасения общей мошны Все тресты должны Объединиться И подчиниться, Как можно скорей, Возглавляющему всю механику эту „Высшему комитету“ Из капиталистических главарей! Капитал – царь царей! Вот тогда-то пойдет регулирование И планирование: Машины и люди, цена и товар, Все, все подчинится одному механизму!» «Это будет смертельный удар По коммунизму!» «Да здравствует торгово-промышленный класс!» «Да здравствует планово-дивная… Свопия!» Но… и тут раздается меланхолический глас: «Свопия – это утопия! И опасная очень к тому же. С ней не вышло бы хуже. Упраздненье хозяйственно-оперативной свободы И частной инициативы… Это козыри вовсе не нашей колоды, В этой песне – не наши мотивы. Пролетарии скажут однажды нам: „Стоп!!“ По башке „комитет высший“ – хлоп! И – построят не наши – свои! – коллективы. Нет, нет, нет, мистер Своп, Вы слишком ретивы И… не слишком умны. Нам, конечно, уже не вернуть старины. Свои методы строить нам надобно наново Но… зачем чересчур уж так планово? Что хорошо для советской Москвы, То для Нью-Йорка…» Попавши в провалы и глубокие рвы, Капиталисты ищут отнорка, Они выхода ищут, коммунизму грозя И пороча Москву кучей всяческих басен. По былому пути им идти уж нельзя, Новый путь им не люб и опасен! Попавшим в такой переплет Капиталистам, спеша на подмогу, Папа римский послание шлет: «Молитеся богу И обрящете вновь вы к богатству дорогу, И вы будете в вечном буржуазном раю!» Всю эту священную литературу Рассылает он через свою Церковно-промышленную агентуру. (Худо папским агентам в советском краю!)Поделиться с друзьями: