Чтение онлайн

Задыхаюсь от страха. Колючие слезы застилают глаза.

Передо мной мужчина из лифта. Мерзавец, связавший меня перед операцией. Неужели это не конец?! Неужели Седову недостаточно свершенной мести? Мне не скрыться от его людей. Они найдут меня и снова отомстят, мне и остальным.

Лучше уж сразу.

Сморгнув слезы, я подхожу к мужчине и встречаю опасность лицом к лицу. Вернее, лицом к спине, потому что, глянув на меня, он отворачивается. Сидит на низком подоконнике лестничного пролета и смотрит в грязное окно. Рядом с ним консервная банка, старая, уже не разглядеть от чего. То ли консервированные помидоры, то ли фасоль. Сейчас в ней только пепел и окурки.

Страх испаряется так же быстро, как и появился. Мои эмоции давно уже истощились до предела. Классические фазы горя – шок, отрицание, гнев – закончились, и на меня снизошли тоска и безнадега. Затянули меня как болото, а на острые эмоции не осталось сил.

– Что ты здесь делаешь? – требую хриплым голосом.

– Зашел убедиться, что ты не наделала глупостей.

Не наделала глупостей. Интересный выбор слов.

Он так и не поворачивается ко мне, смотрит в окно – серое, в дождевых потеках и плевках пепла.

– Я не наделаю глупостей. Можешь передать Василию Седову, что я никому не жаловалась.

– Я не об этом, а о твоем состоянии.

Он не имеет права мной интересоваться. Сочувствующий хищник волнуется о благополучии жертвы?

Хочу вцепиться ногтями в его лицо. Где он был все это время?! Почему не появился, когда меня калечили?

– Какого черта ты напал на меня в больнице? Связал, запер и вел себя как дикарь. Почему ты не хотел пускать меня на операцию?

– У меня было плохое предчувствие.

– В лотерею не пробовал играть? У тебя интуиция на высоте.

Яркий, заметный мужчина. Не красавец, но черты лица крупные, интересные. А главное – внутренняя сила. Видна во всем – в повороте головы, в осанке, в развороте плеч. Уверенность и решимость. Мне бы занять у него хоть чуть-чуть, на время. Чтобы по собственной воле слезть с дивана.

Осмотревшись, мужчина вздыхает.

– Василий был взвинчен до предела, а в таких ситуациях он невменяем, особенно с женщинами. Я подслушал твой разговор с заведующим и узнал, что ты один из хирургов Стаса. Меня как ударило – понял, что Василий к тебе прицепится. Что бы ни случилось, даже если все пройдет хорошо, он найдет в чем обвинить. Ему нужна жертва, понимаешь? Он не умеет справляться с горем. Пока не накажет кого-нибудь, не успокоится. А ты… светилась как маяк. В тебе столько жизни и энергии, прямо через край, даже посторонним достается. Для Василия это как мишень на лбу. У него сложные отношения с женщинами. Четвертая жена в суд подала, пятая сбежала, а остальные… много слухов ходит. Я предчувствовал, что случится что-то очень плохое, вот и сделал первое, что пришло в голову. Запер тебя. Сам на самолет опаздывал по срочному делу. Не брать же тебя с собой, вот и запер. Велел охраннику выпустить тебя через час. К тому времени тебе бы уже нашли замену.

– Мог бы сказать правду. Дескать, отец больного крайне опасен и ненавидит женщин, особенно таких, как я. Даже если все пройдет хорошо, он меня покалечит, чтобы отомстить судьбе за аварию сына. Я бы поняла… постаралась бы понять!

Впервые за эту встречу мужчина смотрит прямо на меня. Щурится, будто и вправду решает, не допустил ли он ошибку.

– Ты бы поверила мне и отказалась оперировать?

Приходится признать правду.

– Нет, не отказалась бы. Как только мне удалось избавиться от кляпа, я позвала на помощь и сразу поспешила в операционную. Ни за что бы не отказалась от операции, даже больничной охране не пожаловалась.

– Зря.

– Уже знаю, что зря.

– Вот и я решил, что ты не откажешься от операции, поэтому и связал тебя. Плохо связал. А теперь вот вернулся в город и узнал о том, что случилось.

Мы молчим. Я прислонилась к стене, он снова смотрит в окно. Покачивает ногой. Уже не вызывает во мне странную реакцию, как при первой встрече в лифте. Не знаю, что это было. Наверное, придется поверить в судьбу, ведь она пыталась меня предупредить, а я не прислушалась. Не поняла предупреждения.

– Ты работаешь на Василия Седова?

Молчание в ответ. Я и так знаю, что работает. Он только что признал, что Седов-старший – законченный мерзавец, но его это не смущает. Все они в одной связке, преступники. Теперь я верю всем ходящим о Василии слухам, даже самым жутким.

– После операции Василий искал человека по прозвищу Ад, который улетел к невестке из-за брата. Он говорил о тебе?

– Да.

– Почему тебя так называют?

– Андрей Денисов.

– Ага, Ад. Забавно.

– Обхохочешься.

– Ладно, ты убедился, что я не наделала глупостей. Больше не приходи. Никогда, ладно?

Поднявшись, Ад собирается уйти, но задерживается. Недовольно хмурится и кивает в сторону моей квартиры.

– У тебя веселая вечеринка.

– Ага, обхохочешься.

– Ты сбежала с собственной вечеринки? Куришь?

– Нет. Вышла проветриться.

– Здесь воняет старыми окурками.

– Так пахнет чужое одиночество. – К моему удивлению, я сказала это вслух.

– Дело не в одиночестве, а в отсутствии балкона. Те, кому негде курить, выходят на лестницу. Если тебе хочется одиночества, выгони своих знакомых.

– Не могу, мне положено их любить, потому что они желают мне добра. Уходи, Андрей, и больше не возвращайся!

– Зови меня Ад, чтобы между нами не было никакого недопонимания. Я ад, Лера. Помнишь, какими словами ты обзывала меня в больнице? Ты не ошиблась. Не ищи во мне хорошего.

Волна паники касается лица, ледяными щупальцами сползает на шею. Легкая, проходящая паника. На большее не осталось сил.

– Я не представляю угрозы для Василия. Я ничего не рассказала полиции и не собираюсь.

– Рука заживает? – ловит взглядом мои застывшие пальцы.

Завожу загипсованную руку за спину и отступаю к лестнице.

– Прощай, Ад! Больше не приходи.

Он уходит, а я сажусь на подоконник и смотрю, как он запрыгивает в черный внедорожник. В потертых джинсах и кожаной куртке он кажется обычным мужиком, а не наглым преступником, неспособным смирить своего психованного работодателя.

Коллеги расходятся, унося с собой смех и легкое опьянение, а я ложусь спать. Я всегда любила спать, поэтому и проспала в тот знаменательный день. День моего конца.

Когда ты на больничном, необязательно рано вставать. Не надо запрыгивать в душ в полусонном состоянии, есть на ходу, ругаться в набитом общественном транспорте. О деньгах волноваться рано. Мне дали скидку, как сотруднику, и страховка покрыла стоимость операции. Сбережений хватит на какое-то время. Я подрабатывала как могла, копила на собственную квартиру. Это было в прошлой жизни.

Когда ты на больничном, можно проснуться в десять утра и смотреть телевизор. Ткнуться носом в пустой холодильник и пожевать сухую овсянку. Зайти в душ, простоять в нем полчаса, покачиваясь под музыку воды, и забыть кондиционер для волос. И шампунь. И полотенце. Вернуться на диван, оставляя за собой лужи. Можно позволить себе погрузиться в горе и нырять все глубже и глубже. Наслаждаться саморазрушением.