Чтение онлайн

– Привык я к нему!
– вздохнул князь и сменил тему. Взяв со стола шарики с туманом, он протянул их Гусеву, объяснив, что это ему вместо парашюта. Потому что "летающий половичок" много не поднимет, а капитан и сам по себе большой и тяжёлый, и груз у него ещё будет, и вообще. После чего отправил Сергея собираться, наказав взять еды на четыре дня -- основное -- и по мелочи: десяток шашек, взрыватели, шнур и так далее...

На аэродроме, увидев, на чём им предстоит лететь, Гусев понял, почему напарник обозвал этот аппарат половичком и решил обойтись без парашютов. А ещё пришлось признать, что несмотря на вопиющую приблизительность Кощеевой классификации современной летательной техники, в кои-то веки она оказалась на удивление точна. Поскольку иначе чем летающим половичком этого ветерана аэроклубовской службы, мобилизованного явно в приступе отчаяния, назвать было сложно.

А вот пилот капитану понравился: немолодой, спокойный, серьёзный... Сергей не удивился бы, узнав, что этот лётчик (знаков различия под комбинезоном было не рассмотреть) попал на службу вместе со своим ра-ри-те-том.

Князю летун тоже вроде бы понравился, если судить по тому, что во время инструктажа ни в его голосе, ни вообще не было даже тени ехидства. Хотя с другой стороны, Кощей вёл себя так со всеми своими, кто не успел отмочить или ляпнуть что-нибудь... этакое. А пилот явно не успел. А что летает на таком... половичке, так кому-то ж надо. А кроме того, вот не было бы этой машины, на чём бы они тогда полетели? На истребителе?..

Гусев сунул руку за пазуху, в который уже раз проверяя, на месте ли шары. Шары оказались на месте, не выпали, и Серёга, не обращая внимания на подначки внутреннего голоса, ехидно советовавшего подвесить их вместо тех самых, опять обнял вещмешок, который держал на коленях. Князь был прав: с обычным парашютом, который у простых смертных, не летунов, висит на спине, тут было бы... Хреново было бы. Потому что ещё вещмешок, который кроме как на колени никуда больше не пристроишь, и торчащий впереди дрын, двигающийся туда-сюда всякий раз, как лётчик шевелит такой же у себя в кабине. И хорошо, что Кощей сюда не полез -- при Серёгиных размерах их бы, Кощея с Гусевым, чтобы поместились, пришлось бы ногами уминать...

Едва Сергей вспомнил о Кощее, как сзади послышалась команда пилоту довернуть влево на десять градусов, а когда тот её выполнил -- ещё чуть-чуть. Потом они несколько минут летели прямо, пока наконец князь не объявил:

– Через минуту поворот вправо на шестьдесят градусов. Потом летишь прямо, пока я не скажу: "Пошёл!" Потом летишь прямо ещё минуту и можешь возвращаться домой. Не заблудишься?

– Никак нет, - отозвался пилот, и Гусев удивился, что прекрасно слышит и его тоже.

Потом прошло ещё четыре минуты ожидания -- капитан за это время успел кое-как нацепить мешок, вылез на крыло и стоял, держась за край кабины. А потом в голове лязгнуло: "Пошёл!" - и Гусев, оттолкнувшись руками, свалился в темноту.

В первую секунду, когда рука по привычке шарила по груди в поисках кольца и не находила его, Сергей чуть было не наделал в штаны, удержавшись каким-то чудом. А если честно -- просто не успел. Потому что в следующую секунду вдруг понял, что не падает, а летит, хотя и быстрее, чем на парашюте. Потом спуск стал всё больше и больше замедляться, пока наконец носки сапог не коснулись земли. В этот момент сила, поддерживавшая капитана, вдруг исчезла и он чуть было не упал носом в заледеневшую лесную подстилку из палых листьев и мха. Ругнувшись от неожиданности, капитан опустился на колено и принялся оглядываться по сторонам -- Кощей велел после приземления оставаться на месте, но это не означало стоять неподвижно.

Как уже стало привычным, стоило немного напрячься, и окружающая темнота слегка просветлела, превратившись в полумрак. Вокруг проступили стволы деревьев, кажущиеся мокрыми даже при таком зрении, голые кусты с редкими не желающими опадать под напором осени пожухлыми листьями. Пара круглых жёлтых огоньков у самой земли... Погасли... Опять появились... Послышалось рычание...

Правая рука Гусева нащупала рукоятку висящего на груди трофейного МП-38, а тело напряглось, приготовившись уходить в сторону, когда Сергей вдруг понял, что рычание -- не угрожающее. Удивление, предупреждение, любопытство... Зверь недавно плотно поел и никакого желания драться не испытывал. Тем более -- с непонятным двуногим чужаком, неожиданно свалившимся откуда-то сверху. Так что если сейчас этот чужак отступит...

Чужак хмыкнул, но ни сделать, ни сказать что-либо не успел. Сзади на плечо легла рука, и знакомый голос проскрипел:

– И здесь подружку нашёл?

Первым желанием Гусева было что-нибудь сказать. Вторым -- тоже что-нибудь сказать, но не столь резкое. И, наконец, третье желание было допущено к претворению в жизнь:

– Подружку?!

– Ещё не научился различать?
– хмыкнул князь, после чего перешёл к делу: - Видишь хорошо?

– Шагов на тридцать, - уточнил Гусев, не зная, хорошо это или нет.

– Хорошо, - успокоил князь.
– Тогда так. Поскольку леший уже спит, такой удобной тропы, как при нём, не будет. Поэтому смотри под ноги. И готовься: нам сегодня придётся побегать.

"Придётся побегать" - это Кощей поскромничал. По ощущениям Гусева, любой из них мог бы оставить позади любого олимпийского чемпиона по бегу. Если, конечно, не считать двух остановок - на двадцать и на четырнадцать минут, - во время которых Сергей восстанавливал дыхание, а князь где-то ходил. Где -- капитан не знал, но возвращался напарник с таким лицом, будто сделал страшную гадость и теперь невероятно этим доволен. А уже перед самым рассветом они вышли к небольшой деревеньке, в которой ночевал немецкий обоз.

Немаленький такой обоз. Техника в деревеньке не поместилась, её за околицей поставили. И чем-то он князю не понравился. Чем -- он не сказал, но долго то ли присматривался, то ли принюхивался. Наконец, повернувшись к капитану, спросил:

– Поработать не хочешь?

– Что делать?
– Сергей, которому давно уже надоело быть чем-то вроде удостоверения личности при напарнике, согласился не задумываясь.

– Машины видишь? Вон там?
– указал Кощей, куда смотреть.

– Смутно, - признался Гусев, так как расстояние в несколько раз превышало те три десятка шагов, на которых он мог различать детали.

– Ничего, - хмыкнул князь.
– Подойдёшь ближе -- разглядишь. Так вот, - Кощей полез... куда-то, поскольку за пазухой всё, что он доставал якобы оттуда, просто не поместится, и вытащил два совершенно одинаковых на вид шарика с тьмой.
– Берёшь один из них, доходишь до машин и кидаешь в бензиновый бак. Внутрь. Часового -- он там один, туда-сюда ходит -- не трогай. Всё понятно?

– Какой из шариков и в какую машину?
– тут же попытался уточнить Сергей.

Минуты две князь смотрел куда-то сквозь напарника, потом наконец тяжело вздохнул:

– Тут вот в чём беда, Гусев. Сам ты это должен выбрать. И шарик, и машину, - потом заглянул Сергею в глаза и добавил: - Не могу я тебе сейчас ничего объяснить. Поверь. Нельзя тебе это знать...

Позже, когда они устраивались на днёвку, Сергей неожиданно для самого себя вдруг спросил:

– Кощей, а вот скажи, зачем ты меня с собой таскаешь? Вначале, когда у тебя Силы было мало -- понятно. А сейчас? Привык?
– в последнем слове, помимо желания Сергея, прозвучала горечь.

Князь, перебиравший выложенные на расстеленный плащ шарики, отвлёкся от своего занятия и задумчиво посмотрел на капитана. Потом неторопливо и с какой-то отстранённостью проговорил: