Чтение онлайн

В воздухе... пахло. Не разнотравьем, не свежестью, не грозой. И даже не перегоревшей соляркой и порохом. Нет. В воздухе пахло... ожиданием. Или, проще говоря, предстоящими большими боями. А ещё -- неприятностями. Тоже большими. Даже очень большими. Во всяком случае так казалось Гусеву. Да и не только Гусеву. Судя по настроению Командира, ему тоже.

Иван Петрович съездил в Москву, на доклад. Один. Вернулся... смурной. Хотя новости привёз вроде как и не слишком плохие. А местами даже хорошие.

Например, что гитлеровцы начинают выпуск нового танка, который будет больше, мощнее и с более толстой бронёй. Но! Мы тоже не сидим на месте, а возобновляем выпуск давно разработанного противотанкового орудия, которое с этим танком сможет бороться. А у пехоты в этом отношении вообще, можно сказать, праздник -- им наконец-то сделали именно противотанковые гранатомёты, а не общего назначения, как раньше. Мало того, у них ещё и дальность прицельного выстрела выросла почти до ста метров. Ну, точнее, у них там разброс получается: одна граната на девяносто метров прямо летит, другая -- на сто десять. И чтобы не ломать голову, почему так, просто взяли и назначили прицельную дальность девяносто метров. Ещё разведка раскопала, что американцы вкладывают деньги в промышленность Германии, но это никого не удивило -- капиталисты есть капиталисты. Зато, после того как в ответ на протест американское правительство развело руками -- мол, у них свободная страна и так далее, наши задумались о продаже нефтепродуктов японцам. И пусть попробуют (американцы, понятное дело, не японцы) сказать что-то против -- у нас тоже свобода предпринимательства. Государственная.

Ну и, пожалуй, самое главное -- это что в той самой Америке начали работу над каким-то очень мощным оружием. Тоже разведка раскопала, но Командир думает, что уже давно -- просто придерживали сведения до случая. А тут -- всеобщий разнос! Вот и выложили, что там у них в закромах было...

Но удивило не это. Удивило то, что напарник, слушавший Командира краем уха и думавший о своём, когда речь зашла об этом оружии, вдруг насторожился, и как только полковник замолчал, попросил:

– Колычев, узнай больше! И быстро!

Несколько секунд Командир пристально смотрел на Кощея, а потом кивнул:

– Сделаю, княже.

За всеми этими разговорами как-то забыли выяснить причину плохого настроения полковника, а потом стало поздно...

Командир уехал в Москву в тот же вечер, а вернулся только через два дня после ужина. Однако голодным не остался -- опять старшина его приезд нюхом, что называется, почуял. И позаботился. То есть имеет место быть явная закономерность, поскольку случай далеко не первый. Интересно, Командир заметил или нет? Наверняка заметил. Но даже если нет, рапорт об этом Гусев писать не будет. Хотя, конечно, это может быть сочтено преднамеренным утаиванием сведений, имеющих (могущих иметь) важное государственное значение...

"Н-да... Бюрократом становлюсь", - мысленно хмыкнул Сергей, пару раз прокрутив в голове случайно сложившуюся... эту... фор-му-ли-ровку. Кощей, сидя рядом с которым на лавке (той самой, на которой напарник Ивану Петровичу "шило" показывал), майор упражнялся в решении жизненно-философских вопросов, явно почуял плеснувшее от напарника неудовольствие и повернулся к нему, вопросительно подняв... бровь. Гусев хмыкнул и начал было рассказывать о своих наблюдениях и выводах, но тут в поле зрения показался Командир, сопровождаемый несущим кружки с... чем-то горячим (ага, почувствовал, с десяти шагов!) старшиной.

Колычев подошёл, опустился на лавку и, когда старшина, раздав кружки (с чаем!), исчез, предложил Кощею создать отдельную группу. Мол, всё равно куда бы князь с Гусевым ни поехали, туда в скором времени приходится следственную группу посылать. А так...

Некоторое время напарник внимательно разглядывал Командира -- не шутит ли?
– потом хмыкнул:

– Опять твой боярин об заклад побился.

Полковник отвернулся и притворился занятым разглядыванием сидевшей на краю крыши штабного домика пары воробьёв. Гусев тоже как-то вдруг заинтересовался этими пернатыми, но только скачущими по кустам.

Поняв, что ни ответа, ни даже подсказки он не дождётся, Кощей вздохнул:

– Скажи боярину Берии, что невместно то, - вздохнул ещё раз и лязгнул: - Вам!

– Почему?
– не утерпел Сергей. Ему-то как раз мысль понравилась. Да и пользу можно было принести немалую -- людям, стране...

Напарник объяснил: потому что он чужак, хоть и союзник, а на такую службу чужаков назначать нельзя. Только своих. Помолчал немного и добавил, что судя по этому предложению, разведке тоже разгон устроили. И смотрел при этом на полковника. Пришлось тому оставлять птичек в покое и отвечать, что да, устроили. За то самое "преднамеренное утаивание сведений, имеющих (могущих иметь) важное государственное значение". Почти слово в слово, как Гусев придумал. И именно после княжьего запроса.

В смысле, сначала Командир передал Наркому Кощеев вопрос, потом -- свои ощущения, что не доложили сразу. И хотя слово "утаили", можно сказать, висело в воздухе, ни Нарком, ни сам Колычев его вслух не произносили. Потому как а вдруг и правда товарищи просто не разобрались? Каждый ведь может ошибиться, правильно? Главное -- заметить вовремя и исправить. А поскольку ведомство чужое, отправились к Самому...

Нет, понятно, что не просто так сели да поехали. Сначала Нарком созвонился, сказал, что пришли новости от князя...

А вот потом всё и закрутилось. Когда Колычев описал, как кое-кто (тыкать пальцем Иван Петрович не стал, и так понятно) аж подпрыгнул, услышав, что где-то разрабатывают такое оружие...

Ощущения, испытанные Гусевым, когда им сообщили о начале Ржевской наступательной операции*, были, мягко говоря, странными. С одной стороны -- и наотступались уже, и в обороне насиделись, с другой -- откуда-то взявшаяся уверенность, что всё будет через... В общем, через это самое. И обойдётся очень и очень дорого. А уж когда Командир, вернувшись из штаба фронта, показал на карте, что и как должно получиться...

*Речь идёт о Первой Ржевско-Сычёвской операции. Она же Второе сражение за Ржев.

Сергею показалось, что он уже встречался с чем-то похожим. Причём недавно. Но как нередко бывает, показаться-то показалось, а при попытке вспомнить что-то определённое выходит пшик. Гусев глянул на Командира, однако тот был явно не в настроении что-то кому-то объяснять и тем более обсуждать. Тогда майор посмотрел на напарника -- князь, прикипев взглядом к карте, что-то напряжённо обдумывал. Однако происходящее вокруг тоже не оставлял без внимания, потому что стоило Сергею повернуть к нему голову, как тут же сделал знак подождать.

Покосившись на Командира, Гусев обнаружил, что и он следит за Кощеем, ожидая... Чего?..

Минутой позже напарник вдруг пробормотал почти что себе под нос:

– Мнится мне, Колычев, что когда у вас воевод гоняли, кой-кого не заметили...

Поколебавшись, Командир всё же ответил, что не забыли, а перепугали. Да так, что те слово поперёк сказать боятся.

– Н-ну-у-у...
– задумчиво протянул Кощей, - коли такое дело...
– он выпрямился, разминая плечи, и посмотрел на Сергея: