Чтение онлайн

ВАРЛААМИТ: Итак, одна ли только воля, или еще что-либо другое присуще божественной природе?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Гораздо больше. Ведь Бог по природе обладает предведением, которое есть нечто иное, нежели Его воля, ибо Он заранее знает все, но не всего хочет, что знает; [также обладает] милостью и судом, которые и сами друг от друга отличаются, и вообще – скажу словами великого Афанасия – «все, чем обладает Бог, Он имеет по природе, а не благоприобретенным» [393] . Следовательно, все это мы знаем как нетварное, ибо, согласно мудрому в божественном Максиму, «не присуще ни человеческой природе что-либо нетварное, ни божественной природе – что-либо тварное» [394] . Вы же, осуждая нас за это, считаете это либо тварным, либо вовсе не существующим. И если тварным, то делаете тварью Бога: ведь, согласно божественному Иоанну из Дамаска, «необходимо, чтобы природное было сообразно природам» [395] . Если же скажете, что природных свойств не существует, то отвергнете этим божественную природу, ибо, согласно, опять же, мудрому Максиму, «если отнять [у Него] природную волю исущностную энергию, то как Он будет Богом или человеком» [396] ? Так что вы говорите не об «одном нетварном», но – о ни одном. Мы же в собственном смысле слова «одним» называем саму божественную природу, которая, проявляя таковые природные свойства, таковой показывает себя посредством их .

ВАРЛААМИТ: Разве же вы не говорите [тем самым] определенно о двух нетварных божественностях? А мы говорим об одной нетварной божественности.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Мы сначала не хотели говорить или писать об этом, но поскольку вы поспешили обвинить нас, то по необходимости приступаем к оправданию. Так что с Божьей помощью скажем и о божественности. Но пусть сначала станет явным то, что поскольку вы так говорите об «одном нетварном», то не что-то защищаете из худо сказанного оным Варлаамом о Боге, а что-то не защищаете, но защищаете все. Ибо и свет оный, которым воссияв Господь на горе, облистал учеников, считаете тварным, и подлежите Соборному отлучению, так как этот свет Собор письменно провозгласил нетварным, и сверх того объявил божественную природу, – как невидимую и абсолютно непричаствуемую, – высшей, нежели эта божественная [энергия], а не мудрствующих так – отлучил и отверг, и совершенно отсек, если не покаются, от [церковной] полноты христиан. Так что вы, придерживаясь хотя бы в этом одного и того же учения с Варлаамом и подлежа той же ответственности, недавно притворно изобразили послушание Церкви и ее предстоятелям и лукаво вслух отвергли Варлаама, имея, к сожалению, его злославие скрывающимся в душе и злодейски увлекая к нему многих.

Но поскольку вы обвиняете нас, будто мы говорим о двух нетварных божественностях, тогда как вы говорите об одной нетварной, то та божественность, которую вы называете тварной, чьей божественностью является?

ВАРЛААМИТ: Мы называем ее божественностью человеков, причастных обожения.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: А если причастных, то тем более – Преподавшего. Ибо для того, – глаголет [предание отцов], – нас сотворил Бог, дабы соделать причастниками Своей божественности, и для сего Он пришел на землю. И, как говорит [в послании] к Армонию божественный Григорий Нисский, сего ради Христос воспринял нашу природу, дабы «принять отверженных в усыновление и врагов Божиих–  в причастие Его божественности» [397] . И еще: «Одна [и та же] по природе чистота – та, что воХристе и та, что созерцается в причащающемся. Но Один ее источает, а другой, приобщаясь, черплет» [398] . И еще: «каждого приведет к соприкосновению с божественностью Христос, если он ничего не принесет с собой недостойного соединения с божественным» [399] . Ведь на самом деле божественность поистине обоженного принадлежит Богу, с Которым он соединился и Которым по благодати обожен, не отложив собственную природу и став по благодати превыше природы. Называя сию [божественность] тварной, вы делаете тварью Бога.

А о явившейся на Фаворе славе говорит божественный Дамаскин: «слава, природно исходящая от божественности, сделалась общей [для нее] и тела по причине ипостасного тождества» [400] . Стало быть, оное Владычнее прибавление [401] имело ее всю, а не неотчетливо причащалось ее. А участие [в ней] других есть как бы черпание из резервуара, ибо отъ исполненiяЕго , – глаголет [Писание], – мы вси прияхомъ [402] , и просвтятся праведницы яко Солнце [403] , то есть, как Христос просветился на горе, когда Он явился сообразно неизреченному оному будущему явлению, коего прелюдию Он показал посредством несовершенного озарения [404] на Фаворе, [самим] делом вводя в тайны будущего. Что это, конечно же, не просто свет поклоняемого Тела, а сияние божественности, помимо прочих богословов утверждает и боговдохновенный сладкопевец Церкви Косьма, поющий в ней [т.е., Церкви] Христу: «очернвшее во Адам [405] естество облистати паки сотворилъ еси, претворивъ й въ Твоего божества славу же и свтлость» [406] . А что подобает веровать, что эта же божественность есть и Отца и Духа, помимо прочих богословов убеждает и ничуть не менее предыдущего божественный певец Церкви Дамаскин, поющий в ней: «Прiидите, мн покоритеся [407] ,людiе, возшедше на гору святую, узримъ мысленно божество невещественное Отца и Духа, в Сын Единороднмъ облистающее» [408] .

Итак, поскольку Боговой является и та божественность, которую вы называете тварной, то вы собственно и есть говорящие, что у Бога две божественности, когда, – подобно Арию и Евномию, называвшим и Сына тварным Богом, – говорите, что они настолько различаются друг от друга, что им никогда не сойтись в одну. Так что, клевеща и выдумывая про нас небылицы, вы перекладываете на нас свои собственные худые мудрования. А настоящим различием [вашим] с нами, несомненно, является то, что божественную благодать мы называем нетварной, а вы – тварной. Итак, поскольку Господь пришел на землю и соделал, по Писаниям, достойных общниками Своей божественности, то вы, называя тварной эту усвоенную святым благодать божественности, либо отрицаете общение и соединение святых с Богом, либо и саму божественность Бога, которой по благодати приобщились они, считаете тварной, и таким образом опять же делаете Бога тварью.

Скажи же, эту одну, которую вы называете нетварной, божественность, вы считаете также и невидимой, или нет?

ВАРЛААМИТ: Не только невидимой, но и непостижимой уму, и непричаствуемой; ведь мудрый паче кого бы то ни было в божественном Максим говорит: «Един Бог, потому что едина божественность, Единица безначальная, простая, сверхсущностная, неделимая и нераздельная» [409] , а не умопостигаемая , ни видимая, ни причаствуемая.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Отлично! То, что вы приводите это речение святого лишенным жизненно важного [контекста], будет показано позже. Пока же пусть остается. Кажется ли тебе, что все святые думают и учат так?

ВАРЛААМИТ: Очень даже.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: По крайней мере, более других точный в словах о Боге Василий, во многих местах [своих сочинений] это говорящий и всегда так думающий, с другой стороны в некоторых случаях сам говорил о «красоте» поистине Сильного, то есть Бога: «умопостигаемая Его и созерцаемая красота; ведь[только] то поистине красиво, что превосходит всякое человеческое восприятие и возможность, и постижимо одной лишь мыслью» [410] . Не кажется ли тебе, что Того же Самого Бога божественность он называет не только абсолютно непомыслимой, но и умопостигаемой? И не только умопостигаемой, но и созерцаемой? Поэтому он и дальше говорит: «видели же Петр и Сыны громовы на горе Его красоту, светлейшую светлости солнца, и удостоились воспринять очами начатки Его славного[второго]пришествия» [411] .

ВАРЛААМИТ: И где такое говорит великий Василий?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: В «Нравственных словах», разъясняя сорок четвертый псалом Давида. Пусть выступит также и согласный с ним великий в богословии Григорий, ибо и он, воздав почести единой невидимой и непомыслимой божественности почитаемой Троицы, затем сам же негде пишет: «Свет – и показанная на горе ученикам божественность, превышающая крепостью слабое зрение» [412] . Видишь, что и он знает божественность Бога не только невидимую, но и видимую, которая тоже является нетварной, поскольку нетварен и соответствующий ей свет? Так же точно и Златоустый отец назвал его лучом божественности, «ибо светлейшим Себя Самого,– говорит он, –явился Господь, когда божественность показала свои лучи» [413] . А Симеон, боговдохновенный толкователь , говорит, что главный из богословов Иоанн, «видел на горе саму приоткрывшуюся божественность Слова» [414] . Но и пересказывая вкратце [учение] богоносных отцов, он говорит: «поскольку всякое помышление входит в сердце через представление чувственных[предметов], то тогда освещает его[т.е., сердце]блаженный свет божественности, когда оно совершенно упразднится от всех[них]и станет свободным от их образов» [415] , если действительно эта светлость показывается чистому уму по лишении всех мыслей. А что не только видится, но и причаствуется этот самый свет истинно созерцающими, показывает говорящий, что «награда за добродетель – это стать богом и облистаться чистейшим светом, став сыномъ оного дня [416] , который не обрывается мраком [417] , ибо его творит иное Солнце, испускающее истинный свет, Которое сообщает достойным постоянный и не переменяющийся свет и самих причастников оного света делает иными солнцами» [418] ,просвтятся бо , – глаголет, – праведницы яко Солнце [419] . Поэтому божественный песнопевец Митрофан [420] , воспевая, говорит: «трисiяннаго свта, Блаже, и единагосиянiя Божества насладитися сподобины» [421] . И еще: «Иже по существу невидимое Слово, [яко]человкъ узрелся еси, человка призываяко причастiю Твоего Божества» [422] . Видишь ли ясно, что не только абсолютно невидима, непомыслима и непричаствуема божественность, но и – [правда] для одних лишь святых – непостижимым образом видимой, умопостигаемой и причаствуемой является божественность Бога? Так что вы, называя тварной сию сущую превыше ума Божию божественность и светлость, – ведь она хотя и причаствуется, видится и уразумевается, но, как ты слышал, неизреченно является святым, когда от крайней чистоты их сердце становится свободным от образов и видов, – разве [тем самым] вы не явным образом делаете тварью Бога?

Но поскольку вы и нетварной называете Его божественность, то Бог у вас получается сложным и, так сказать, тварно-нетварный, состоящим из двух весьма противоположных [одна другой] божественностей – тварной и нетварной. А если вы не согласитесь говорить так, поскольку невозможно, чтобы один и тот же Бог имел тварную и нетварную божественность, то вам тогда явно угрожает опасность чтить двух богов, противоположных друг другу: одного обладающего тварной, а другого – нетварной божественностью. Так что вы, сами очевидным образом недугуя гнуснейшим двубожием, как вы явили это в этом году на Соборе, ложно обвиняете в этом нас и всех святых, проповедующих единого во всех отношениях Бога, ибо и великий Дионисий богословствовал об одном и том же Боге иногда как о могущем быть видимым, помышляемым и причаствуемым, а иногда как о невидимом, непричаствуемом и непостижимом для ума; или, говоря обобщенно, всецелоумомостигаемом [423] и не поддающемся постижению умом , тогда как о том, чтобы Он был одновременно тварным и нетварным Богом, как обладающий тварной и нетварной божественностью, мы до сего дня еще не слышали.

ВАРЛААМИТ: Мы из всего этого заключаем об одной божественности.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Но смотри, не делается ли это для вас предлогом единую божественность Божию худо сжимать или беззаконно рассекать на две , из каковых нечестий в какое-либо одно впадает всякий, кто худо понимает единство божественности. Есть же такие, которые и оттого, что утверждают как будто бы одну [божественность], впадают в оба эти диаметрально противоположные друг другу нечестия. Вот вы, например, говоря об одной из них, утверждаете же, что абсолютно невидимая и непомыслимая божественность является одним и тем же и ничем не различается по сравнению с видимой и умопостигаемой, о которой говорит великий Василий, и таким образом собираете из них одну, или говорите, что эта одна составлена из тварной и нетварной?

ВАРЛААМИТ: Отнюдь нет! Не думай, что мы настолько безумны. Но от видимой к абсолютно невидимой и единственной нетварной божественности мы возводим мысленное [начало] души и таким образом чтим единую нетварную божественность – саму сущность Божию.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Хорошо же, стало быть, немного выше заклеймило вас наше слово, ибо вот вы открыто называете явившуюся на горе Христову славу и божественность! И поистине вы изобличаетесь в том, что впадаете в те [нечестия], которые мы показали прежде, и сами себя показываете по-прежнему подлежащими официальным определениям [принятым] против Варлаама. Ведь то, чтобы от тварей восходить к сущности Божией и [исходя] из видимых творений постигать нетварную сущность, принадлежит помешательству Евномия. От этого с необходимостью многообразно случается и то и другое – и злочестиво сжимать, и безбожно рассекать единую божественность Божию. Поэтому говорит божественный предстоятель Ниссы: «Невидимый по сущности становится видимым по энергиям, будучи созерцаем не но сущности, но в некоторых сущих окрест Него отличительных свойствах » [424] . «Ни одно же из божественных отличительных свойств не благоприобретенное, хотя они не являются и сущностью» [425] . А великий Василий, возражая вам, придерживающимся мудрования Варлаама, в «Словах к Евномию», приведя его слова, где он пишет, что «если кто, наблюдая создания, от них возводится к сущностям, находя Сына произведением Нерожденного, а Утешителя – [произведением] Единородного» [426] , говорит: «я не вижу, как можно из созданий заключать по аналогии о сущности, ибо произведения служат указанием на силу, мудрость, искусство, а не на саму сущность. Даже и саму силу создателя они не обязательно являют полностью, поскольку художник может иногда и не всю свою силу вложить в[свои]действия, но зачастую употреблять меньшее напряжение сил в делах своего искусства. Если же и всю свою силу подвигнет он в дело, то и тогда можно будет посредством дел измерить крепость его сил, а не понять, что есть его сущность» [427] . Этому же самому научает и божественный Павел, глаголя яко невидимая Божiя отъ созданiя Mipa твореньми помышляема видима суть, и присносущная Его сила и божество [428] . Поэтому и усердный в божественном Максим, объясняя это, говорит: «Логосы сущих, прежде веков предуготовленные в Боге, как Сам Он ведает, которые у божественных мужей есть обыкновение называть благими волениями, будучи невидимы, созерцаются через размышление о творениях. Ибо все творения Божии, с должным искусством умозрительно рассматриваемые нами сообразно природе, тайно возвещают нам логосы, по которым они были произведены в бытие, и вместе с собой являют применительно к каждому творению божественную цель, отчего и небеса повдаютъ славу Божiю, творенiе же руку Его возвщаетъ твердь [429] . А присносущная Его сила и божество есть содержащий сущие [в бытии] промысл и соответствующая ему энергия, обожающая тех, о ком Он промышляет» . [430]