Тренер
Шрифт:
И пошла себе куда-то, ругаясь с телефоном и на ходу объясняя, что да, дочка ее, но она на работе, а отец ее, чертов скотина и…
Слушать Столешников не стал, хватит на сегодня чужих ненужных проблем. Своих вон… полный стадион с трибунами. Хоть и пустыми.
Он все же оглянулся. Женщина в форме, встав в тени, ругалась и злилась.
Трибуны здесь раньше были с простенькими скамьями из брусьев, что красили раз в год, если не реже. Сейчас стадион смотрел вниз новехонькими, явно недавно поставленными, пластиковыми улитками клубных цветов. Белое и голубое, ни разу не надетое Столешниковым-игроком. И лого «Метеора», собранное из сидений, установленных не очень ровно. Нормально, главное же газон. И кто по нему бегает. Ну, или ходит, как сейчас, например.
Так… ну и что тут у нас происходит?
Ты смотри, какие быстрые и сильные парни, сказка просто. Тюлени за селедку быстрее ластами хлопают, чем вон тот, как его… Рафаэль, точно, за мячом побежал. А это что? Это передача такая, на кого Бог пошлет?
Игроки бегали… ну, как бегали? Скорее, неторопливо занимались спортивной ходьбой. Да еще и разбившись на строго определенные кучки, никак не игравшие друг с другом. Это ленивое движение, судя по всему, обводка… смахивающая на что угодно, кроме расчетливого обмана для отрыва и удара. Пацаны во дворах живее играют, а тут профи, им деньги платят за этот кордебалет.
Ну, пора, наверное, и ему заявится со своим уставом.
Он встал, развернулся к проходу и…
– И вот мечта сбылась, мы в ФЭНЭЭЛ!!! Ура-а-а!!!
Сначала Столешников разглядел длинную селфи-палку с закрепленным мобильником и только потом ее обладательницу. Он чуть не присвистнул. А ему, значит: где ваш пропуск?!
Раздражение, отодвинутое на задний план тревожными мыслями, радостно дернулось, торопливо выбираясь наружу.
– И кто молодцы, кроме команды? Мы, мы, болельщики, молодцы! Мы старались, верили, несмотря ни на что!!!
Подросток. Девочка. Невысокая и худенькая, в бейсболке козырьком назад и вся из себя спортивный комментатор. Рукой свободной так и крутит, так пальцы и летают, и сама разве что не приплясывает. Ну точно, на Ютьюбе потом эти ее голосилки будут. Пропуск, ну-ну…
А юная комментатор тем временем взяв верную паузу, прищурилась и:
– Ведь команда – это как родители. А родителей не выб…
Глазища уставились на спускающегося Столешникова, очень неприятного: брови нахмурены, руки в карманах, на лице полное недоумение и это самое – раздражение, почти отпущенное хозяином на волю.
Он хотел спросить, но не успел…
– С-т-о-л-е-ш-ни-и-и-и-ко-о-о-о-в!!!
Да твою-то…
– Столешников! Здесь Столешников!!! Господи, Столешников!!!
В общем, скрыться он не успел. А особа, придерживая, видно, чтоб не сдуло, бейсболку, уже скакала к нему через ступеньки. С верхушки несуразной палки прямо на него смотрел поблескивающий глаз мобильника.
– А разрешения ты не хотела бы спросить?
Глазища так и уставились снова, удивленно и чуть расстроено. Но расстройства в них хватило ненадолго.
– Я же для блога! – чуть развернула на себя. – Добро пожаловать в лучший город на Земле! Мы вам здесь так рады…
И глазок в сколько-то там пикселей снова уставился обратно.
– Тебя кто на стадион-то пустил?
Да действительно, какой глупый вопрос… Вот его чуть не остановили, а она…
– Так я ж местная! Селфи?!
И скакнула на ступеньку рядом, развернула телефон, ловя в кадр себя и хмурого Столешникова.
Он не выдержал. Ребенок? Воспитывать надо лучше, чтобы к незнакомым дядькам не приставала, селфи ей…
– Убери.
И снова глаза грустные, как у кота из «Шрека».
– А вы в жизни какой-то… угрюмый. Улыбнитесь! – и сама расплылась, ямочки на щеках раз, и появились, – вам так идет улыбка!
Улыбка идет? Игроки на поле стояли, глазели, мячи где-то у бровки… Отлично…
– Ладно, дай мне, у меня рука длиннее.
Вот умница, правильно, улыбайся шире и давай сюда игрушку. Слишком рано ребенку иметь смартфон, кнопочный ей надо посоветовать купить, монохромный, с полифонией, чтобы к чужим дядькам не приставала с бесцеремонной съемкой. Так, где здесь что, как удалить?
– Эй! Там личное видео, ты чего?! Да хорош уже!!!
Любительница селфи подпрыгивала рядом, пытаясь вернуть рабочий инструмент. Столешников поднял телефон выше, щурился от солнца, бьющего в глаза и искал запись.
– Даша!
А это кто еще?
Столешников, не опуская телефона, чуть повернулся на голос.
Мама? Сестра? Так и не разберешься, да и какая разница? Темноволосая, лет двадцати пяти, стройная, и, несмотря на строгое лицо, почему-то сразу ощущается – очень спокойная.
Девочка Даша, заметив ее, разом угомонилась, опустив руки, и только громко сопела. Косилась на Столешникова, явно ожидая не замечания, а…защиты?
– Так… – спокойно спросила мама-сестра. – И что здесь происходит?
Интересная штука – жизнь. Образование, воспитание, злость или раздражение отступают в сторону, стоит рядом появится уравновешенной женщине. То ли со школы остается даже у отпетого хулиганья, то ли на самом деле во все времена главная женская роль – уравновешивать мужчину. Столешникову даже высказаться грубо расхотелось.
Дарья, шмыгнув носом, сделав невинное лицо, голосом обиженной маминой детки протянула:
– Да ничего… – а губы задрожали очень натурально, – я селфи с ним сделать хотела. А он телефон отобрал, не хочет, наверное…
И глазищами стреляет из стороны в сторону. Актриса, блин…
Столешников протянул телефон, не глядя на девчонку. Стыдно не было, воспитывать надо собственных малолетних родственниц:
– Научите ее разрешения спрашивать, – чуть подумал, сдержав рвущуюся грубость, – перед тем, как снимать.
Телефон чуть задержался между ними, прежде чем оказаться в руках родственницы будущей звезды спортивных программ:
– Обязательно. А вы себе табличку закажите или наклейки на одежду, с перечеркнутым мобильным. Белый кружок с красной каймой и линией. Издалека заметно будет, полезно, у нас здесь звезды не часто встречаются, от желающих отбоя не будет, сами увидите.
Пикировать Столешникову не хотелось. А тут еще и Даша, оказавшись рядом, неожиданно церемонно произнесла:
– Варя, это Юрий Столешников. Юрий, это Варя – моя сестра. И наш врач-реабилитолог… Ну так, если че.