Чтение онлайн

— Я больше не хочу говорить об этом, — отрезала Жизель. — Наверное, я разозлила тебя, Саул, но ты меня разочаровал. Я согласилась с тем, что ты должен возглавить страну, но я не могу зачать ребенка только потому, что ты испытываешь чувство вины перед Альдо.

Жизель попыталась уйти, но Саул перегородил ей дорогу и схватил за запястья, когда она подняла руки, чтобы оттолкнуть его. А затем, к удивлению Жизель, наклонился и поцеловал ее — не нежно и осторожно, а с какой-то жгучей силой, прислоняясь к закрытой двери и вынуждая жену прильнуть к нему всем телом.

Поскольку Жизель не успела успокоиться, она не хотела отвечать на поцелуй, сжимая губы и не впуская его язык. Она старалась не обращать внимания на мгновенную ответную реакцию своего тела, пыталась сдерживать слезы, эмоции, свою любовь к Саулу, пока не поняла, что единственным средством обороны был ответный поцелуй, столь же страстный и сильный. Сексуальная близость могла, в конце концов, означать не только взаимную любовь и желание, но также горечь, отчаяние, злость, желание разрушить, желание…

— Как ты могла такое подумать? — требовательно спросил Саул, оторвавшись от ее влажных губ. Он обхватил ладонями ее лицо. — Как ты могла подумать, что я заставлю человека — ребенка — жить жизнью, которую он не приемлет? Я мог бы разозлиться, но твоя страстная защита ценностей, которые важны и для меня, делает это невозможным. У меня нет намерений производить на свет ребенка ради того, чтобы сгладить свою вину. Я не это хотел обсудить с тобой.

Жизель ощущала, как содрогается ее тело. После яростной вспышки эмоций ей требовалась поддержка Саула.

— Тогда что ты хотел обсудить?

Она видела, как поднимается его грудь и затем опускается.

— Я хотел — и все еще хочу — услышать твое мнение по поводу моих планов превратить Ареццио в по-настоящему демократическое государство. Когда Альдо взял с меня обещание сделать все ради страны, он не это имел в виду. Но иногда любить что-то или кого-то означает предоставлять им свободу, уважать их право делать собственный выбор, указывать им пути достижения желаний. Я мечтаю даровать людям не наследника, а право и способность определять ход событий. В итоге титул наследника и затем титул великого князя исчезнут. По-моему, единственный способ приблизиться к этой цели — не иметь детей. Сама страна может стать нашим ребенком, нашей данью судьбе. Если мы этого захотим. Мы будем защищать ее и вести вперед, любить и наблюдать, как она взрослеет, мужает до такой степени, что готова продолжать путешествие без нас. Мы будем уверены, что дали ей все: демократические свободы, рабочие места, образование и… любовь. Если моя судьба — занять место Альдо, я должен преподнести Ареццио самый драгоценный подарок. Но мне понадобится твоя поддержка. Твое участие в работе, которую предстоит сделать, и уверенность, что ты не передумаешь насчет нашего общего решения не иметь детей.

Слезы хлынули из глаз Жизель и упали на ладони Саула. Очень осторожно он смахнул их со щек жены.

— Ты замечательный, Саул. По-настоящему отважный и предусмотрительный человек. Конечно же я поддержу тебя. Я не сомневаюсь, что все будет так, как ты решил. Никто не сделает этого лучше, чем ты.

— Ты уверена? Это важно, Жизель, поскольку на нас будут давить. Если у нас не родится ребенок, то у пожилых членов государственного совета не будет наследника престола. И вопрос о сохранении статус-кво повиснет в воздухе.

— Уверена, — пообещала Жизель. Как же ей повезло. Что бы ни стало причиной ее освобождения от мучений, она была счастлива. — Мне импонируют твои планы по установлению демократии, но тебе действительно придется противостоять советникам Альдо и множеству простых людей, привыкших чтить устои.

— Я люблю, когда есть оппозиция, — ответил он с горящими глазами. — Уж ты-то должна это знать. Помнишь, как все начиналось?

— Да, мне пришлось побороться с тобой и с твоей любовью ко мне. Так что неудивительно, что я проиграла.

Немного позже, сидя на покрывале, которое они расстелили на прогретом солнцем песке около озера, Саул положил голову Жизель себе на колени, и ей показалось, что этот вечер, эта минута, должно быть, самые счастливые в ее жизни. Груз вины был снят с ее души и готовился уплыть вдаль, как маленькие облака над их головой. Совершенство природы гармонировало с совершенством их любви и счастья.

Ей больше нечего бояться, ничто не может причинить ей боль. Больше не надо вспоминать то, в чем она так боялась признаться Саулу. Теперь это не имело никакого значения. И так будет всегда.

Спустя два месяца Жизель, глядя на календарь, стоящий на столе, удивлялась, как она могла безрассудно поверить, что ей удалось сбежать от всех проблем.

Она отчаянно хотела — нет, испытывала необходимость — верить в то, что ее предположения ошибочны. Но календарь не обманывал, как не обманывало и тело. В первый месяц Жизель убедила себя, что задержка вызвана стрессом и резким поворотом жизни после шокирующих новостей о смерти Альдо. Но теперь пришло время следующего цикла, и он не наступил.

Вначале Жизель убеждала себя, что волноваться глупо, поскольку она теряет вес, а не прибавляет. К тому же она прекрасно себя чувствовала, за исключением нескольких случаев, когда они только прибыли в Ареццио. Но болезненное состояние, скорее всего, было связано с длительным перелетом, с похоронами и треволнениями из-за решения Саула стать правителем.

Жизель никак не ожидала обнаружить другие признаки беременности. Она знала, что не пропустила ни одной таблетки, и после того, как первый цикл не наступил, даже не предполагала такой возможности. По крайней мере, старалась делать вид, что не предполагает. Но чем ближе становилась дата следующего цикла, тем сильнее скручивало ее желудок от ожидания. Теперь эта дата осталась в прошлом — более недели назад, и до сих пор — ничего. В горле у Жизель стоял холодный ком. Нет, она не беременна. Судьба не может быть столь жестокой, зная, что Жизель не имеет права забеременеть. Не только из-за страха, который всегда был с ней, но и из-за предельно ясной позиции Саула — у них не должно быть ребенка.

Она дала мужу обещание, не ведая, что уже поздно, что они уже зачали ребенка.

«Возможно, зачали», — поправила себя Жизель.

У нее не было никаких доказательств. Ее страхи были вызваны отсутствием двух менструаций. Жизель не чувствовала себя беременной и, уж точно, не хотела быть беременной. Но что, если это так? Ей было необходимо выяснить правду, но это нельзя сделать здесь, в Ареццио.

Она напоминала напуганного подростка, который не в состоянии осознать последствия нежеланной беременности. В наши дни, наверное, даже подростки более осведомлены и ответственны, чем Жизель. Молодая женщина, как страус, пыталась засунуть голову в песок и надеялась, что тогда проблема исчезнет. Но долго такое состояние продолжаться не могло. Жизель постаралась взять себя в руки. Она должна узнать правду и, если необходимо, действовать.

А для этого ей нужна анонимность. Лучше всего подойдет Лондон с его медицинскими центрами, в которых она пройдет обследование, не привлекая к себе внимания. И так же анонимно следует избавиться от нежеланной беременности. Жизель передернуло.

Поскольку она предполагала, что никогда не забеременеет, то никогда и не ломала голову по поводу аборта, только испытывала жалость к тем женщинам, которым по разным причинам приходилось это делать. Такая перспектива всегда была далекой для нее. Жизель считала прерывание беременности ужасным решением, которое ей, к счастью, никогда не придется принимать. А сейчас, возможно, придется. И эта мысль только усиливала ее переживания.