Чтение онлайн

Никто из них не ходил бродягой. Всегда прилично одетые, насколько это было возможно. В школе, как полагается, в костюмах, вне ее – в слаксах или «Адидасе». Если кому-то из них в драке «снимали челюсть» или раскрашивали во все цвета радуги ухо, то втихомолку лечились дома. Когда Сапару однажды прилетело из дробовика, выковыривала из него мелкие свинцовые шарики старшая сестра, матерясь под нос, чтобы родители не услышали.

Через Буржуй-городок вышли на окраину. Мертвая поляна находилась за первым же покатым холмом. Утоптанное сотнями ног поле без единого камня являлось идеальным местом для разборок. Здесь не вели разговоры, не выслушивали доводы, не принимали аргументы. Это могло происходить до прихода сюда. Если пришли на поляну, значит, пришли с намерением. Значит, будет бойня…

Все уже были в сборе. Куба по пути ввел в курс дела. Потаповцы. Андрей привычно сжимал в правой руке камешек, который подобрал по дороге. Настраивался. Хоть бы в лицо не прилетело, выпускной на носу. Он глянул на остальных. Наматывали боксерские бинты на кисти, чтобы уберечь от повреждений. Физиономии угрюмые и сосредоточенные, общались вполголоса.

– Помните яму на дачах? Встретил одного мента, говорит: «Спасибо, что этот гадюшник сломали». Я ему: «Вы о чем?»

Андрей усмехнулся. Даже не вспотели тогда – обитатели наркоманского притона разлетались в стороны, как осенние листья на ветру.

– Отвечаю, пора ломать воинскую часть. Младшие говорят – беспределят в парке на танцплощадке.

Младшие – ребята помоложе, именующие себя КПА-2, КПА-3 и так далее. Поговаривали, что даже КПА-7 есть. Они преданными разведчиками приносили новости со всех концов города. Солдатики и вправду начали путать берега.

– Пусть нам подгонят пару ящиков водки на выпускной. Да, Сухой? – Куба был уверен в исходе сегодняшней встречи и уже продумывал, какой счет выставит потаповцам.

Андрей кивнул, сжимая и разжимая в руке камень, словно эспандер.

– Идут, – сказал кто-то, кажется, Махо.

Все обернулись. Июньское солнце, стремительно набирающее силу, слепило глаза.

– Сколько их?

– Я бы сказал – до хрена, – протянул Сапар, разминая шею.

Потаповцев было около двадцати человек.

Из дома быта «Ботагоз» Айша выбежала в приподнятом настроении. Завтра платье будет готово. А послезавтра – выпускной и новая жизнь.

Она шла домой с невесомым ощущением, какое бывает накануне большого счастья. Зря Ольга отказалась прогуляться. Болтали бы по дороге, купили бы мороженого и газировки. Ведь скоро разъедутся в разные стороны, как она этого не понимает, глупая женщина!

Любимый Жанатас по провинциальному неспешно погружался в обеденную сиесту. Буйной растительностью, дарящей благословенную тень, город похвастаться не мог. Передвигаться летом приходилось короткими перебежками, так как солнце сразу замечало свою добычу на открытом пространстве. С наступлением жары люди прятались кто куда. Лишь бесстрашная, уже основательно подкопченная детвора, копошилась в пыли под сенью дворовых деревьев. Изредка проскакивали машины, коротко сигналя в знак приветствия друг другу, да сновали по двум маршрутам желтые автобусы.

Начиная плавиться от жары, Айша брела к газбудке, которая приклеилась к торцу одного из домов по пути. Рядом с ней росло здоровенное дерево. Казалось, они были партнерами этого оазиса, сулившего прохладу изнемогающим от жары. Пыльный пятачок земли вокруг обрызгали водой чьи-то заботливые руки. У будки всегда толклись люди. Выпить стаканчик газировки и бежать дальше – летом в Жанатасе спасались только так.

Припекало. Пришлось ускорить шаг, на ходу нашаривая в сумочке мелочь. У газбудки творилось что-то странное. Близорукая Айша прищурилась, пытаясь разглядеть, но не вышло. Лишь подойдя ближе, узрела какого-то бугая, который протиснул дурную башку в оконце и вещал внутрь:

– Не зли меня, генацвале, а то я быстро твой теремок сломаю.

Айша кашлянула. Парень выдернул голову и свирепо на нее зыркнул. Кинул сквозь зубы тому, кто в будке:

– Я еще зайду.

Коротко ругнулся и пошел, руки в брюки. Айша заглянула в квадратное окошко. Там маячили хмурые лица братьев-близнецов Беридзе. Они окончили восемь классов в прошлом году и уже учились в ПТУ.

– Привет, Гурам, привет, Давид. Что это было?

– Привет, Айша. Да достали, ходят и ходят все, кому не лень. Денег требуют. Тайсон пообещал, что не будут трогать, – Гурам, отвечая, уже наливал газировку с двойным сиропом. Он помнил предпочтения постоянных покупателей, в том числе и Айши.

– А почему тогда трогают?

– Залетный какой-то, – ответил Давид, который уже выскочил из будки и принялся протирать прилавок. Оттерев все, чего касался тот невнятный тип, подмигнул Айше сразу двумя глазами:

– Он просто с Тайсоном еще не знаком.

Холодная газировка играла карамельными пузырьками. Айша потягивала ее и размышляла. Какой-то свой мир у пацанов. Непростой. Кого-то «посадили на отметку», кому-то в драке «сняли челюсть», кто-то «устроил шухер» – жутковатые приметы их жизни долетали до девочек куцыми отголосками.

Мысли перескочили на Андрея и неведомо откуда взявшийся нож, которым он как-то похвастался. Ольга пригрозила, что сдаст его с потрохами бабушке. С той поры он помалкивал и ничего подобного не показывал. А нож… Не факт, что от него избавился.

Вернула братьям стакан, поблагодарила за спасение от неминуемого теплового удара. «На здоровье, дорогая!» Хорошие ребята. Не шляются, как некоторые, по непонятным разборкам, а вкалывают. Правда, это работа их матери, но если она в запое, мальчишки выходят за нее. И на все вопросы в таком случае отвечают коротко и сухо: «Болеет».

Стало грустно. Даже мысль о мороженом показалась досадной и неуместной, как проснувшаяся зимой муха. Что за напасть такая в Жанатасе? Многие выпивали. Оля говорила, что люди спасаются водкой от смертной скуки. Айша верить в это отказывалась. Как можно добровольно пить смердящее пойло? Она однажды попробовала и поняла – отвратительнее вкуса на свете не найти. А кто-то топил в нем печали и тревоги.

Вот и Олин отчим тоже… Такой душевный дядька. Рассказывал, как маму в чувство приводил на похоронах. И папу он знал. Может, работа на скорой его подкосила? Чего там только не насмотришься, наверно. Дядя Сережа страшных историй не рассказывал, в основном смешные. Страшные в себе носил да водкой глушил, получается.

– Привет, – приятный голос выдернул из размышлений практически у дома. Она обернулась.

Незнакомый парень в цветастой рубашке со смеющимися, какими-то озорными глазами, смотрел заинтересованно и улыбался. В руках он держал внушительную папку. Модная и достаточно редкая в городе стрижка с удлиненной челкой была ему к лицу. Такие прически называли «педиковатыми» и откровенно презирали. Пацаны по большей части стриглись коротко, чтобы в драке никто не схватил за волосы. Впрочем, сама драка запросто могла возникнуть именно из-за такой прически.