Тушинские волки
Шрифт:
Тихо она сказала:
– - Подождите, я сейчас.
И продолжала теперь уже более спокойно:
– - Он заколдовал одну девку так, что она верит, что она -- вы.
Тут она протянула руку вперед и указала на Марину.
– - Он говорит, что вы самозванка, а она дочь ясновельможного пана Мнишка. И это казаков возил к ней он и ее им показывал.
Марина закусила губу.
– - Почему же ты этого не сказала раньше?
– - О, раньше... -- произнесла она, и что-то радостное и вместе скорбное блестело в её глазах.
И радость сейчас же потонула в скорби.
– - Раньше я не могла, -- сказала она.
– - Почему?
Она быстро встала с колен.
– - Но сегодня, -- крикнула она, -- я у ней выпытала все! Она ведь безумная... Она все сказала!
И она сжала руки в кулаки, и глаза у неё загорелись злобой.
– - Собака! -- произнесла она.
И вдруг у неё выступили слезы и голос стал тихий.
Она проговорила:
– - Теперь уж ничего нет.
И прислонилась к притолке, хватаясь за притолку сзади обеими руками, чтобы не упасть.
Марина подступила к ней и сказала:
– - Он тебе изменил?
Она кивнула головой и с глухим стоном поднесла ко лбу руку.
– - Ничего, ничего нет, -- прошептала она опять чуть слышно.
– - А это давно?
Она отрицательно закачала головой из стороны в сторону и молчала. Ей не давали говорить слёзы, смочившие все её лицо.
Переждав минуту, она сказала:
– - Её уж нет...
– - Кого?
– - Этой девки.
Опять полились у неё слезы.
– - Её совсем нет, -- сказала она.
– - Значит, ты... Как совсем нет?
– - Ага, ого, -- заговорила она, кивая головой, -- я ее зарезала...
Марина злобно сказала:
– - И поделом.
И приказала, чтобы подали воды.
– - Выпей, -- сказала она женщине, сама, подавая ей ковш.
Она стала пить воду, взяв ковш в обе руки, жадно глотая воду и всхлипывая.
В соседних комнатах послышался шум, стук тяжелых сапог; хлопали двери.
Вошел татарин, бледный и испуганный.
Он остановился на пороге и блуждал глазами по комнате, ища Марину.
Она стала перед ним и приложила руку к сердцу.
Глядя на него, она тоже побледнела.
– - Ну, что еще? -- сказала она.
В глазах у татарина был ужас. Он не мог заговорить сразу. Потом справился с собой и сказал:
– - Убили...
И еще шире разлилось выражение ужаса в его лице.
Марина топнула ногой и крикнула:
– - Кого? Говори!
– - Царя! -- ответил татарин.
Он еле держался на ногах.
И вдруг он упал на колени, будто ноги у него подкосились сами собой.
– - Не губи! -- произнес он.
Обеими руками он схватился за голову, закрыв лоб и глаза. И весь он вздрагивал, приподняв плечи и вобрав в них голову.
– - Кто? -- крикнула она хрипло.
Он ответил, не отнимая рук от глаз и не поднимая головы:
– - Урус.
Царик в этот день поехал с Урусом на охоту.
Там Урус и застрелил его как-будто бы нечаянно из пистолета.
Урус показывал ему свой новый пистолет, а царик, в это время уже достаточно напившийся, стал уверять, что он и со своим братом сделал бы то же самое, что сделал с Урусом родственником, если бы он вздумал распространять крамольные слухи.
Тут и грянул этот выстрел, сразивший царика насмерть.
* * *
Светила опять луна, как в ту ночь...
Марина, простоволосая, в одном белье, выбежала с факелом на улицу и стала кричать...
В Калуге во всех церквях гудел набат.
Светила опять луна, как в ту ночь, когда молчановские казаки искали квартиру для своего пана.
Отовсюду выбегали вооруженные люди.
Сначала пронесся слух, что убита царица.
Но Марина, простоволосая, в одном белье, выбежала с факелом на улицу и начала кричать, что убили её мужа, и просила мести. Так как убийцей мужа она называла Уруса, то казаки бросились на татар. Все они почти были перебиты, и в ту же ночь Марина ускакала из Калуги верхом на лошади, в сопровождении всего нескольких казаков.
Дрались с татарами и молчановские запорожцы. Но Молчанова не было между ними. Он тоже, вместе с другими московскими дворянами, принимал участие в охоте, устроенной цариком в этот роковой для него день... Как только он узнал, что царик убит, он вскочил на коня и погнал его в Калугу.
Он предвидел, что должно произойти в городе, как только там станет известно, что царик убит.
И убит татарином.
В Калугу он въехал почти в одно время с ловчими и поскакал по пустым улицам к себе чтобы вооружиться и собрать своих запорожцев.
На крыльце его встретил Азейка.
Он дожидался, пока Молчанов слез с лошади, и только тогда сказал:
– - Стерва твоя-то ее убила.
Молчанов вздрогнул и спросил глухо:
– - Кого?
– - Дочку-то, -- ответил он.
Молчанов вошел в дом. Он не долго там оставался.
Когда он вышел оттуда, он нагнулся к уху Азейки (Азейка сидел на ступеньках крыльца) и прошептал:
– - Прощай, Азейка!..
Азейке показалось, будто он хотел его поцеловать, но
почему-то этого не сделал.
Потом Молчанов вскочил на коня и крикнул в воротах: "А этой собаке я отомщу же!" И во всю прыть поскакал к городским воротам.
Он уехал из Калуги, и никто не знал куда он уехал.
– --------------------------------------------------------------