Чтение онлайн

Семейство Григорьевых в саду собирало черешню.

Сначала Алексей увидел симпатичную девочку, что увлеченно «пекла» куличики в песочнице. Он на мгновение засмотрелся на красивые распущенные волосы малышки, что отливали карамелью при свете яркого солнца, а потом она внезапно подняла на него взгляд и Богданов замер, ощутив болезненный укол в области грудной клетки.

Яркая синева ее глаз смотрела на него с поразительной, явно не по годам развитой, серьезностью.

– Пойдем, – чуть потянула его за локоть Вика, – Познакомлю тебя с Лизой.

В невысокой женской фигуре в широкой футболке и дурацких безразмерных шортах, показалось что-то неуловимо знакомое. Со спины сложно было понять: красива она или нет. Голову Лизы Григорьевой покрывала какая-то несуразная косынка, а на ногах у нее были странные «бабушкины» тапочки.

– Лиза!

Она обернулась, и у него перехватило дыхание.

Это была она. Глупая девочка с синими глазами и пухлыми губами.

Это была его Лиза.

В детстве мне часто снились страшные сны. Я просыпалась посреди ночи от собственного крика или плача, и тогда мама прибегала ко мне в комнату, успокаивала, гладила, целовала. Тепло ее рук прогоняло страх, тревогу. Только после этого, я мирно засыпала до самого утра, чтобы уже на следующую ночь увидеть новый страшный сон, полный невообразимых чудовищ.

Мама всегда говорила, что я росла слишком впечатлительным ребенком, очень эмоционально реагировала на любые раздражители. Она даже водила меня по этому поводу к детскому психологу. Тот пожал плечами и посоветовал поменьше смотреть мультики и все будет нормально. Разумеется, это не помогало, и тогда мама придумала мне своего рода терапию:

– Думай перед сном о том, что тебе больше всего нравится. Помечтай о чем-то приятном.

Как ни странно, но это помогало. Я каждый вечер перед сном погружалась в несбыточный мир мечтаний. Там легко становилась прекрасной принцессой, фотомоделью и даже актрисой. В том мире у меня было много красивых платьев и игрушек.

После смерти мамы дурные сновидения стали навещать все чаще.

Я давно вышла из детского возраста, но, видимо, стресс был настолько силен, что кошмары стали своеобразной защитной реакцией.

В них мне снился Леша.

Не один, а со своей красивой девушкой. Во сне они целовались, обнимались и игриво поглядывали на меня, шептались. И мне было так больно от этого, что словами не передать. Словно дикие звери раздирали грудную клетку. А потом образ Богданова искажался, и изо рта прекрасной блондинки начинали сыпаться ругательства и насмешки в мой адрес.

Просыпалась я от своего крика и долго не могла прийти в себя.

Постепенно сны ушли.

Замужество и материнство изменило меня, мое восприятие к окружающему миру. Теперь мне было не до глупостей.

Убиваться по Богданову?

П-ф-ф-ф!

Да, кто он такой, чтобы по нему убиваться?!

Я повзрослела и, надеюсь, все же поумнела.

О своей первой любви практически не вспоминала. Лишь в редкие минуты одиночества, в моменты ностальгии о тех днях, подсознание накрывал страх. Страх неожиданной встречи.

Видеть Лешу я в своей жизни больше не хотела. Он стал перевернутой страницей в книге. Неприятной страницей. Читать, которую, я бы больше ни за что не желала.

И, тем не менее, вопреки моему желанию, каким-то непостижимым образом, Алексей Богданов был здесь.

Стоял у калитки в сад, смотрел на меня все тем же четким, острым взглядом и хмурился.

В первое мгновение меня накрыла паника.

Десяток вопросов взорвалось в голове.

Как он здесь оказался?

Зачем?

Узнал о Катеньке?

Последнего я боялась больше всего на свете.

Что на уме может быть у этого взрослого, практически незнакомого мужчины? Он, сотканный из обрывков прошлого, нес в себе только боль, унижение и жгучую обиду.

Что же он может принести моей дочери?

Пока я медленно приходила в себя, стоявшая рядом с Богдановым, Вика, недоуменно вскинула брови.

– Не поняла? Вы знакомы, что ли?

Ее вопрос разорвал напряженное безмолвие между нами. Я моргнула, словно стряхивая наваждение, и, вновь возвращая себе собранность, приосанилась.

Соберись Лизка!

Какой бы ни была цель визита моего бывшего, я обязана вести себя достойно и вежливо. Не маленькая, чтобы сопли на кулак наматывать.

С трудом выдавила из себя скупую улыбку, сунула мальчишкам ведро с черешней и обратилась к подруге:

– Вика, кто так делает?! Что же ты не предупредила, что с гостями будешь? Я сейчас чайник поставлю!

С этими словами быстрее поспешила в дом…чайник ставить, а вместе с этим попытаться привести мысли в порядок.

Механически разогревая пирожки в микроволновке и красиво выкладывая их на блюде, немного успокоилась.

Судя по изумленному лицу Богданова, он не ожидал меня увидеть ровно как я его. Значит, произошла обычная случайность.

Сдается мне Алексей и есть тот крутой юрист, которого подруга так расхваливала.

– Он такой порядочный, – это Вика о Богданове.

Силу его «порядочности» я уже успела ощутить на себе. Теперь только осталось этот образец благодетели выгнать из дома и возможно даже получится жить как раньше – тихо, спокойно, незаметно.

И черт с ними – деньгами!

Все равно я слабо верила в успех этого предприятия. Слишком много времени прошло со смерти Сережи.

Да и зачем ворошить прошлое?

Подхватила разогретые пироги, заварник со свежей мятой и на дрожащих от волнения ногах отправилась в зал.

Там, сидя на диване, негромко переговаривались Вика с Лешей, и, судя по грозному выражению лица блондинки, она что-то вычитывала мужчине. Тот лишь флегматично смотрел в окно, из которого прекрасно было видно, как дети катаются на гамаке и таскают из ведра черешню.

Я поставила на стол, застеленный красивой белой скатертью, блюдо с пирогами, чай, варенье, расставила чашки с блюдцами и позвала гостей:

– Чай на столе! Пойдемте, пока не остыл.

Сидя за одним столом с Богдановым и глядя, как он с аппетитом поедает мои пирожки, я чувствовала себя крайне неловко. То, что ему понравилась моя выпечка, было заметно потому, с какой скоростью пустело блюдо. Раздражало это неимоверно, но и отчего-то радовало. Причем от радости этой становилось стыдно перед самой собой.