Чтение онлайн

– Не чаял. Как поваляется с очередной юбкой на сеновале, так веники тащит, да платки новые один краше другого. Грешки замаливает. Я пока молодая была, все умилялась, а как один раз заразу в постель принес, так и прозрела.

– И что вы сделали?

– А что я могла сделать? – пожала плечами она, – К отцу идти на поклон – там семеро детей и одна корова полудохлая. А у меня Сенька и Гришка малые. Особо не выкаблучивалась и простила.

– И вы всю жизнь терпели? – ахнула я.

– Терпела, но недолго, – хмыкнула баб Шура в ответ, – Господь все сверху видит. Поглядел он на гулянки Колясика и наказал его балбеса на всю оставшуюся жизнь. Годкам к сорока отказала женилка, и дело с концом.

Я, не ожидавшая такого поворота в рассказе, даже спицу уронила от неожиданности.

– Как?!

– А вот так! Знаешь, какой он злющий стал и за болезнь свою меня проклинал. Даже поколачивать начал. Я три раза от него уходила.

– К отцу?

– В сороковник-то? Отец уж помер тогда, – рассмеялась соседка, – К любовнику.

– Офигеть, – выпучила я глаза, поражаясь таким откровением, – И вернулись обратно? Почему?

– Вот проживешь с человеком двадцать лет и поймешь меня, – поучительно произнесла она, разминая больную ногу, – Любовь в жизни одна. Можно сколько угодно бегать, но если это твой человек, все равно, без него покоя не будет.

Баба Шура еще немного посидела, наблюдая за моей работой, потом взяла банку с гущей на квас, за которой, собственно, приходила и поковыляла к своему дому. Я же проводила ее до калитки и вернулась к работе, пока дети заняты тем, что развлекаются в трех старых жестяных бочках, изображая то дельфинов, то водолазов.

Вязаная жилетка модного цвета мой первый крупный заказ, который я получила благодаря Викиному блогу. За него мне пообещали заплатить целых четыре тысячи. До сих пор не верю, что кто-то готов покупать у меня одежду за такие деньги, но прилежно работаю, выверяя каждую петельку. Заказчица даже перевела аванс на пряжу и декоративные пуговицы. Ему я несказанно удивилась, а Вика только посмеялась над моей простотой и напророчила мне заказы на десятки тысяч рублей. Я только нервно похихикала в ответ и принялась за вязание.

Ловко работая крючком, незаметно погрузилась в свои собственные переживания. С одной стороны, мне была понятна та мысль, которую баба Шура пыталась до меня донести. Мол, если любишь ты этого модного городского, то никуда ты от него не денешься. Выходи за него замуж, рожай детей, пока он тебя ценит и цветы пачками таскает.

Вот только все равно баб Шура была в корне неправа. Любовь моя к Богданову давно прошла, и все что осталось на ее руинах, это бешеное физическое влечение. А вот то самое восхищение и уважение, которое я испытывала когда-то давно, уже разбилось о действительность. Соседку возле мужа изменщика сначала держала безысходность, а потом привычка. Я с Богдановым двадцать лет не жила и более менее твердо стою на ногах. Крыша над головой у меня есть, деньги какие-никакие зарабатываю. На покушать и одеться хватит. А что еще мне надо?

Алексей, кажется, считает по-другому. С тех пор как он узнал, что Катя его дочь, выходных не проходит, а он у ворот торчит с целой горой подарков. И я бы гнала его в шею, если бы не дочь.

Катя твердо уверена, что Богданов и есть тот самый загаданный ею папа.

Вот только как объяснить маленькой девочке, что папой он собирается стать только для нее. На мальчишек он и внимания не обращает. Напрямую хитрый юристик этого не говорит. Притворяется, чтобы втереться в доверие. Привозит подарки всем, но внимание уделяет только дочери, улыбается только ей, а когда его взгляд падает на близнецов, то становится холодным, колючим и злым.

Конечно, он не обязан их любить, уделять им внимание, но материнскому сердцу от этого понимания не легче. Мальчишки тоже все чувствуют и переживают по-своему. И выливается это во всякие шалости. В последний Богдановский визит разукрасили его крутую тачку зеленкой. Изобразили на капоте тощего, как велосипед пса с карикатурной мордой, неуловимо похожего на мужчину.

Я думала – Богданова удар хватит.

Орал на всю улицу, как потерпевший, что зеленку теперь не выведешь, хотел пацанам надрать уши, но я заслонила детей собой и предложила мужчине оплатить стоимость ущерба. Он тут же захлопнулся и свалил обратно в город.

Хихикающий шкодников, я, конечно, наказала. Отобрала до конца лета телефоны и поставила по разным углам, чтобы неповадно было. Хотела ремня еще всыпать, но потом вспомнила того самого пса с офигевшей мордой, прыснула со смеху и передумала.

День неспешно клонился к вечеру. Я уже успела закончить с жилеткой и приготовить легкий ужин, когда около калитки остановилась потрепанная Лада нашего участкового.

– Есть кто дома?

Выглянула в окошко и приглашающе махнула мужчине:

– Заходите, Константин Иванович, я сейчас чаек поставлю.

Лопаткин смущенно потоптался на пороге, пытаясь отказаться от чая, но аромат только что испеченного яблочного пирога победил скромность, и он, неловко сунув форменную фуражку под мышку, зашел на кухню.

– Ты все хорошеешь, Лизавета, – неуклюже отвесил комплимент Лопаткин и с жадностью набросился на угощение, – Тебе Ленуська моя привет передает. Она в прошлый раз мазь твою от ожогов сильно нахваливала. Просила тебе медку гречишного передать, да я пустая голова в гараже банку оставил.

– Ничего страшного. Если надо, я еще дам. Вы угощайтесь-угощайтесь, Константин Иванович. У меня еще есть.

Лопаткин быстро умял половину шарлотки, выпил две кружки малинового чая и, наконец, озвучил цель своего визита.

– Тут такое дело, Лизавета. Даже не знаю как сказать.

– Говорите как есть, – занервничала я и отложила свой кусок пирога.

– Я по поводу твоего…молодого человека поговорить пришел.

На мгновение впала в ступор, судорожно пытаясь сообразить, что за молодой человек, и почему он собственно «мой».

– Я про того, что с города к тебе зачастил с визитами. Вы состоите в отношениях?

– А вам не кажется, что это не ваше дело? – вспылила я.

– Да не кипятись ты, Лиза. Еще детей перепугаешь, – прицыкнул на меня участковый, – Я с добрыми намерениями. Помочь хочу.

– И поэтому задаете унизительные вопросы?

– Не вижу в них ничего унизительного, – строго одернул меня мужчина, – Для меня это работа. Могу вызвать к себе в кабинет. Легче будет?

Выдохнула, стушевалась под неожиданно суровым взглядом Лопаткина и извинилась пред ним.

– Я, собственно, почему спрашиваю, – с деловым видом сказал участковый, – Попов на твоего заявление накатал. Я бумажечку придержал, дай думаю, разведаю обстановку. В каких отношениях. Может, ты за него замуж собралась, а я дело сошью.

– Да, нет у нас отношений, – буркнула я.

– Значит, пускаю в производство? – хитро глянул на меня Лопаткин.

– Нет! – поспешно воскликнула я, вспыхнула и призналась, – Он Катин папа. Не надо в производство.

– Вон, оно как, – чешет подбородок участковый, – Значит, за дело он Попову морду начистил.