Чтение онлайн

Итак, которые после крещения не чувствуют удостоверения, что имеют к Богу такое дерзновение и присвоение и причастны тех благ, о коих мы сказали, и не сознают, что облечены во Христа, и не зрят света божества Его, со светом Духа Святаго, пусть тщательно изследуют совесть свою, и конечно найдут, что не соблюли или всех, или некоторых из тех соглашений, в которые вступили с Богом, когда приняли крещение, или что зарыли в землю талант свой, т. е. полученный ими дар освящения и сыноположения, и не умножили его; почему и не удостоиваются созерцать и умно видеть Владыку своего. Бог истинен и не раскаявается в дарованиях, подаемых Им; а Он сам говорит: имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя. И Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам (Иоан. 14:21). Слышали, что говорит владыка Христос? Кто, говорит, Меня возлюбит и заповеди Моя соблюдет, того и Я возлюблю и явлюся ему Сам. Если теперь Христос есть истина, как Сам Он сказал: Аз есмь истина (Иоан. 14:6); а истине невозможно солгать, как говорит Апостол: невозможно солгати Богу (Евр. 6:18); то пусть никто из тех, которые не видят Господа, не говорит, что невозможно Его видеть; тогда как это не только не невозможно, но и очень легко. Если Он, как Сам говорит, есть свет миру (Иоан. 8:12); то которые Его не видят, конечно слепы суть, а слепы они суть, потому что ни Его не возлюбили, ни заповедей Его не соблюли. Ибо еслиб они возлюбили Его и заповеди Его соблюли, то и они всею душею возжелали бы и взыскали бы увидеть Его, и Он всеконечно Сам явил бы Себя им, яко неложный, существенно истинный и само–истина. Он за тем и пришел в мир, чтобы светом Своей славы и своего божества просветить всех находящихся в мире и седящих во тьме. Итак, которые христиане не видят умно Господа, не освещаются явственно и знательно Его божеским светом, не видят Его пребывающим в себе, пусть не говорят, как неверные, что невозможно Его видеть; но каждый из нас, возлюбленные мои, пусть испытает совесть свою, как я сказал уже, и конечно найдет, что сам виноват, что не имеет в себе Бога и не видит славы Его; а затем пусть покается и восплачет о себе, что находится в таком бедном состоянии, и потщится покаянием и исповеданием возвратить потерянное, да улучит и вечныя блага во Христе Иисусе, Господе нашем. Коему слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

1. Естеству человеческому свойственно грешить, по тому что с того времени, как Адам преступил заповедь Божию, стало немощно естество сие и не может не грешить. (Немощно оно есть, потому что не облечено умною свыше силою Святаго Духа, которая называется благодатию Господа нашего Иисуса Христа; благодатию же называется, потому что даруется человеку по одной вере, а не за добрыя дела). Как опять естеству ангельскому свойственно не грешить, потому что ангелы сильны крепостию и облечены в божественное одеяние Духа Святаго, без коего невозможно не грешить. Посему, когда Бог сядет на престоле судить мир, тогда осуждая грешников за то, что грешили, осудит их наипаче за то, что не прибегали к Богу всевышнему, яко немощные и грешащие по немощи, и не умоляли Его послать им свыше благодать Всесвятаго Духа, да избавит их от немощи и дарует им силу не грешить.

Кто не знает, что Ангелы, облечены ли они во всеоружие свое, или не облечены, сильнее человек? (А всеоружие Ангелов есть вседержительная сила Святаго Духа, которую носят они в себе с того момента, как созданы, так как и созданы быть разумными и мысленными приятелищами несозданнаго и божественнаго осияния, яко существа чистейшия). Сильнее, потому что суть простое естество; а люди составлены из словесной и мысленной души и из тела чувственнаго и видимаго. Облечены были и они таким же всеоружием, т. е. божественною силою, какую носят в себе и Ангелы, какою и люди бывают сильны и святы (хотя один только Адам до преступления заповеди был облечен в такое всеоружие Божие). Но поелику Бог совлек с диавола за гордость сию божественную силу, равно как и со всего его полчища; то эта нечистая сила позавидовала человеку и употребила свои усилия, чтоб и с человека была совлечена божественная сила. И действительно, по навету ея, лишился человек покрывавшей его божественной силы и сделался обнаженным от нея, как были уже обнажены от нея демоны. И вот обнаженные демоны побеждают обнаженнаго человека, как сильнейшие его; потому что они просты и безтелесны, а человеки сложны и несут бремя плоти. И с того времени, как пал первозданный, даже доселе никто не может и не мог, да и в последующее время никогда не возможет ни один человек противостать диаволу и прочим нечистым силам и препобедить их, потому, как я сказал, что хотя и они обнажены от божественной силы, но как безплотные, они сильнее обнаженных той же силы людей. Почему и Апостол говорит: братие, облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским: яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тмы века сего, духовом злобы поднебесным (Еф. 6:10—12).

И в этом ничего нет дивнаго (т. е. что они миродержители). Ибо как только обнажился человек от божественной благодати, тотчас и вся видимая тварь, созданная для человека, обнажилась вместе с человеком от божественнаго света, ее осиявавшаго, и растлилась, как говорит тот же Апостол: суете тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании, яко и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих. Вемы бо, яко вся тварь с нами совоздыхает и сболезнует даже доныне. Чаяние бо твари откровения сынов Божиих чает (Рим. 8:19—22). А когда вся видимая тварь лишилась таким образом божественного освещения, тогда начал в ней носиться ( гарцевать) диавол с прочими демонами, как хотел, и где хотел, и сделался князем мира сего преходящаго. Князем и властителем мира сего был человек; но когда диавол прельстил его, то, по попущению Божию, взял от него начальство и власть, и назвался князем мира сего, и властвует, как и разбойники властвуют над тем, что насильственно захватят в свои руки, не сущу избавляющу, ниже спасающу (Пс. 7:3). Есть, правда, избавляющий и спасающий Бог; но этот разбойник диавол успевает так обольщать подпавших его тираннии, что они остаются довольными бедственным положением, в коем находятся, рады рабству своему, любят нечистоты и неправды, в коих валяются, и не желают освобождения.

2. И это рабство диаволу есть некая престранная вещь. Ибо вообрази, каким непонятным образом властвует грех над человеческим естеством! Большею частию этого ни разум не разумеет, ни совесть не ощущает. Понять нельзя, каким образом бывает, что человек находит утеху и веселье в песнях и плясках, в шутках и смехах, в играх и забавах, в борьбах и кулачных боях, и во многом другом излишнем и непотребном, и несмотря на то, что все это очевидно безполезно и непристойно человеку, не жалеет на это трудов, заботы и сил; а к тому, что добро и Богу угодно и не требует иногда никаких трудов, душа у него не лежит, и он тяготится тем, скучает за тем и бежит от того, хотя то никакого не причиняет ему зла, а приносит одно добро. И смотри, как лукава эта тайная сила! Она привела человека, разумную тварь, в такое бедное и жалости достойное состояние, что он отвращается от подобающаго ему, как от неподобающаго, и любит неподобающее ему и несообразное с ним, как подобающее и сообразное. И еще хуже то, что когда познав всю пустоту и лживость таких утех, он захочет отстать и отвратиться от них, то встречает в этом большой для себя труд. Понимаешь ли эту бедственность? Постигаешь ли нужду и насилие, претерпеваемое человеческим естеством? Видишь ли опасность? Когда призывают в храм Божий, то как старцы, так юноши и дети тяготятся идти; а на гулянья, игры и в хороводы все бегом бегут с великою радостию и поспешностию.

3. Сколь же великая потребна для человеческаго естества сила, чтобы преодолеть эту злую действующую в нем силу, и отложить такой нрав неестественный, кажущийся ему естественным, и восприять естественный, кажущийся ему неестественным? Требуется сила божественная и вышеестественная; потому что если не будет он возсоздан и обновлен благодатию Господа нашего Иисуса Христа, то не может перемениться на лучшее и придти в свое естественное состояние. И пусть никто не присвояет себе спасения, если не изменился еще в настроение духовное и богоугодное, какое подобает иметь человеку, так чтобы радовался о делах божественных и скорбел о злых. Только в таком случае, по мере восприемлемаго им изменения, может он питать и надежду спасения. Посему смотри всякий христианин на себя по этим чертам, как в зеркало, чтоб не обмануть себя самого, потому что характер и признак тех, которые могут иметь надежду спасения, явны.

Это непонятное насильство, какое претерпевает от греха и диавола естество человеческое, знали и древние святые пророки, и чтоб избавиться от него, взывали ко Господу, и Он посылал слово Свое, и исцелял их, и избавлял от растлений их (Пс. 106:20). А святые, являющиеся после воплощеннаго домостроительства, имеют в себе самого Христа Сына Божия и Бога, и носят Его в себе, сию Ипостасную силу и премудрость Божию. И кто посмеет напасть и вооружиться на тех, которые облечены во Христа, как во всеоружие Божие? На таких не смеет нападать диавол шуиими, т. е. грехами, но нападает десными, т. е. добрыми их делами, покушаясь ввергнуть их в высокоумие. Но буй есть и несмыслен тот, кто вздумал бы гордиться по поводу всеоружия Божия или вседержительной силы Божией, являемой в нем. Ибо Апостол, говоря: представьте уды ваша оружия правды Богови, и грех вами не будет обладать, потому что вы под благодатию (Рим. 6:13, 14), явно показывает, что действующий сими орудиями есть Бог. Посему, как чувственныя оружия не имеют своей воли и смысла, чтобы поперечить в чем–либо пользующемуся ими воину, но бывают ему послушны, на что бы он их ни употреблял, оставляя ему свободу действовать ими, как и когда хочет: таким же образом и христианин должен представить уды свои послушными Богу, и что бы ни делал, делать то так, как того хощет Бог; пусть и слушает, и смотрит, и говорит, и осязает, и обоняет, и ходит, и стоит, и лежит, и сидит, и делает, и без дела бывает, и с другими общится и уединяется, и дает и принимает, и строит и разоряет, и все вообще пусть делает так, как хощет Бог. При сем разсуди всяк: когда воин вооруженный поражает оружиями своими врага, и как изрядный борец показывает тем силу свою и воинскую опытность, то он есть побеждающий, а не оружие; и как то, что он не мог бы воевать без оружия, истинно, так и то, что победа есть дело воина, а не оружия, неложно. Отсюда возьми себе такое наведение, что как оружия, если не бывают в руках воина, который мог бы ими действовать, остаются праздными и бездейственными, так и члены христианина, если не действует ими Христос, нося их, остаются бездейственными (на добро), и не только бездейетвенными, но диавол, находя, что не носит их Христос и они бездейственны, схватывает их, надевает и начинает воевать ими против христиан, и множество душ оскверняет. Если же Христос есть воитель, если члены верующих в Него суть оружия Христовы, и тот, кто побеждает сими оружиями, есть сам Христос, как Он же и брань самую ведет, то всячески потребно, чтобы всякий христианин был послушен Христу, подобно тому, как послушны воину бездушныя оружия, чтобы Христос одерживал чрез них победу и потом делал и их, как оружия, участниками в Своей славе. Оружия сии, при всем том что разумны, не должны иметь другаго движения, кроме того, которое бывает по воле самого Христа — воителя и победителя. А кто непослушен воле Христовой, тот всуе состоит в числе христиан. Нам же буди всегда представлять члены свои в послушныя Христу оружия, силою Его. Ему слава и держава, во веки. Аминь.

1. Поелику Адам поверил диаволу, наговорившему ему лжей, и вкусил от древа познания; то, как поверивший лжецу, изпал от истины. После сего естество человеческое много трудилось, ища истины, но обрести ее не могло. Сие явно подтверждают все еллинские мудрецы, которые никак не могли согласовать, привесть к единству и на правый путь направить разнообразное мудрование людей, несмотря на то, что многие употребляли к тому способы и написали множество пространных сочинений, в которых всесторонне разсуждали о добродетели и худонравии. Истина — от Бога, в слове Божием содержится, и благодатию Христовою постигается. Благодать во Христе Иисусе, своею недомыслимою силою, раздробленныя и многосплетенныя воззрения упростила, исправила и объединила некоторым, как бы физическим и непоколебимым единством, показав тем, что все другие к тому способы и приемы недейственны, непрактичны и безполезны. Руководящиеся сими способами пускаются в изследования, чтоб найти истину, но найти ея не успевают: она праведно укрылась от них. Ибо, так как человек, самоохотно и без всякаго насилия, принял ложь и поверил ей, то и осужден искать истину, и не находить, тещи в след ея, и не достигать. Впрочем как укрылась от нас истина за то, что мы поверили лжи, таким же образом и опять обретается нами истина, когда веруем истине. Поверил Адам лжи прикрытой и неявной; а мы веруем в великое и явное таинство, — в Бога воплощенна. Та ложь сама в себе содержала невероятность, потому что шла против прямой заповеди Божией; а это великое таинство воплощения Христова имеет свидетельство верности своей от имени Божия. Та ложь, как только поверовано было Адамом, что она истина, тотчас оказалась ложью, потому что поверившаго ей низринула в тление и смерть; а это таинство, бывая веруемо, оказывается истиною, потому что освобождает верующаго ему от тления и смерти, так как силою его отъемлется у верующаго грех и даруется ему добробытие, или праведность. Так, и истина и ложь явными бывают по концу своему.

2. Если вникнешь, какой грех сделал диавол и какой Адам, то не найдешь ничего другаго, кроме одной гордости. Но диавол и Адам возгордились по причине великой славы, какой преизобильно были удостоены. Будучи облечены славою, не после смирения и безславия, они по этому самому и возгордились. Так как они никогда не видели смирения и не знали, что за вещь есть это смирение и безславие, последующее за низвержением с высоты славы, то, не имея страха бывающаго от опасения такой случайности, возгордились. Помысли теперь, сколь велико было смирение Господа Иисуса, когда Он, будучи Бог, смирил Себя даже до вольной смерти и умер на кресте смертию, каковая служила наказанием для самых худых людей. Итак один грех гордость, и одна добродетель великое смирение. Но из нас, так как мы ныне находимся в таковом унижении и бедственности, кто станет гордиться, кроме разве буяго и несмысленнаго? В настоящей жизни ни силы никто не имеет в себе божеской, чтоб являть блестящую славу, и никого нет, кто бы был облекаем славою прежде смирения и безславия, но всякий человек, раждаясь в мир сей, раждается безславным и ничтожным, а потом уже мало–по–малу преуспевая бывает иной раз и славным.

3. Посему, если кто, испытав наперед такое безславие и ничтожество, потом возгордится, то не безмыслен ли и не слеп ли он? То изречение, в коем говорится, что никто не безгрешен, кроме Бога, хотя бы один день жития его был на земле, не о тех говорит, которые сами лично грешат; потому что однодневное дитя как может согрешить? Но этим выражается то таинство веры нашей, что человеческое естество бывает грешно от самаго зачатия своего. Бог не создал человека грешным, а чистым и святым. Но когда первозданный Адам потерял сию одежду святости, не от другаго какого греха, а от одной гордости, и сделался тленным и смертным; то и все люди, происходящие от семени Адамова, бывают причастны прародительскаго греха от самаго зачатия и рождения своего. Кто сим путем родился, хотя бы не сделал еще никакого греха, уже грешен есть тем прародительским грехам.