Чтение онлайн

Помысел же демонский не ведает и не сознает сего, но бесстыдно внушает одно приобретение чувственного золота и предсказывает будущие от него наслаждение и славу. А помысел человеческий ни приобретения не ищет, не доведывается и о том, что знаменует золото, но вносит в ум один чистый образ золота, отдельно от страсти любостяжания. Тот же закон, по сему правилу таинственно приноровляемый, будет иметь место и в рассуждении других вещей.

Глава 8. Есть демон, называемый скитающимся: он большею частью приходит к братиям под утро и ум отшельника водит из города в город, из веси в весь, из дома в дом, причем ум сначала имеет одни свидания, сходится с кем–либо из знакомых, вступает в долгие разговоры, нарушив для встречающихся свой устав, и мало–помалу делается далеким от боговедения и добродетели, приходит в забвение о своем обете. Посему отшельнику должно наблюдать за сим демоном: с чего он начинает и на чем останавливается, потому что не даром и не как случилось делает он этот длинный круг, но с намерением расстроить состояние отшельника, чтобы ум его, распаленный всем этим и упоенный многими встречами, впал во власть демону блуда, или демону гнева, или демону печали, которые наиболее делают вреда светлости его состояния.

А мы, если только имеем в виду ясно узнать всю хитрость сего демона, не вдруг будем вступать с ним в беседу и объявлять, что с нами делается, как мысленно производит он свидания и как постепенно увлекает ум к смерти, потому что иначе бежит от нас демон, так как не терпит он, чтобы видели, как он делает это, и мы нимало уже не узнаем того, что дознать старались. Напротив того, дозволим ему день или два продолжать свое дело, чтобы, в точности дознав коварный его замысл, потом, обличив словом, обратить его в бегство.

Глава 9. Но когда во время искушения произойдет, что ум, возмутившись, не видит в точности, что делается, тогда по отшествии демона сделай следующее: оставшись наедине сам с собою, припоминай, что с тобою происходило, чем ты начал, и до чего дошел, и на каком месте уловлен был духом блуда, или гнева, или печали, и как опять случилось все, что с тобою было, — в ясности дознай это и хорошо запомни, чтобы тебе, когда демон придет к тебе, обличить его и указать скрываемое им место и не следовать за ним более.

Если же хочешь довести его и до неистовства, то обличи тотчас, как явится, назови и первое место, где приступил к тебе, и второе, и третье; тогда сильно раздражится демон, не терпя стыда. Доказательством же, что говорил ты с ним благовременно, будет то, что бежит от тебя помысел, ибо невозможно уже устоять ему, когда обличен явно. А за сим побежденным тобою демоном последуют самый тяжелый сон, омертвение с великим охлаждением век, непрестанная зевота, тяжесть и онемение в плечах, но все это, по усильной молитве, прекратит Дух Святый.

Глава 10. Ненависть к демонам весьма содействует нашему спасению и способствует деланию добродетели. Но сами в себе не в силах мы воспитать ее как некое доброе порождение, потому что искажают ее духи сластолюбия и снова призывают душу к приязни и близости. Сию–то приязнь, лучше же сказать, неисцельную заразу Врач душ врачует оставлением, ибо попускает нам ночь и день терпеть от демонов нечто страшное. И тогда душа снова возвращается к первоначальной ненависти, научаемая говорить ко Господу словами Давида: «Совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми» (Пс. 138, 22). Ибо тот совершенною ненавистию ненавидит врагов, кто не согрешает ни в действительности, ни мысленно, что служит признаком первого и самого великого бесстрастия.

Глава 11. О демоне же, который делает душу бесчувственною, должно ли что и говорить? Ибо боюсь писать о нем и о том, как душа выходит из собственного своего состояния, потому что, во время пришествия этого демона, она отлагает и страх Божий, и благоговение, греха не вменяет в грех, беззакония не почитает беззаконием, о мучении же и Суде вечном помнит как о пустых речениях, и посмевается над сим огненосным подлинно трясением, и хотя исповедует Бога, но, что повелено Им, того не ведает. Ударяешь ты в перси, когда душа стремится ко греху, — и она не чувствует этого; говоришь ей от Писаний — и она в совершенном ослеплении и не слышит; представляешь ей укоризну людей — и она ни во что вменяет людской стыд и вовсе не понимает его, наподобие свиньи, смежившей глаза и пробивающейся сквозь ограду. Но сего демона, от которого, «аще не быша прекратилися дние оны, не бы убо спаслася всяка плоть» (Мф. 24, 22), наводят на нас закосневшие в нас помыслы тщеславия.

И хотя помыслы сии редко являются к братиям, однако же демон бывает и в них, чему причина очевидна. Ибо при бедствиях других, или удрученных болезнями, или бедствующих в темнице, или подвергающихся внезапной смерти, в бегство обращается сей демон, потому что душа мало–помалу приходит в сокрушение и сострадание и отъемлется слепота, происшедшая от демона. Но мы лишены этого, по причине пустыни и по редкости у нас немощных.

Глава 12. Сего наипаче демона обращая в бегство, Господь повелел в Евангелии навещать больных и посещать находящихся в темнице, ибо говорит: «Болен бех, и посетисте Мене: в темнице бех, и приидосте ко Мне» (ср.: Мф. 25, 36). Сверх того, должно знать, что если кто из отшельников впал во власть сему демону и не принял блудных помыслов или не оставил дома от уныния, то он приял нисшедшие с Небес целомудрие и терпение и блажен, сподобившись такового бесстрастия. А те, которые, дав обет жить благочестиво, предпочитают водворяться с мирянами, да остерегаются сего демона. Но я сказать или написать о нем что–либо более стыжусь и людей.

Глава 13. Все демоны учат душу сластолюбию. Один демон печали не берется делать это, даже расстраивает помыслы об удовольствиях, уже привзошедших в душу, пресекая в ней и иссушая печалью всякое наслаждение, так как «мужу же печальну засышут кости» (Притч. 17, 22). Нападая умеренно, демон сей делает отшельника благоискусным, потому что убеждает его не терпеть ничего мирского и избегать всякого удовольствия. Когда же нападает с большим ожесточением, тогда порождает помыслы, которые советуют отшельнику извести душу свою или понуждают его бежать далеко от места. Сие помыслил и потерпел некогда и святой Иов, тревожимый сим демоном, ибо сказал: «Аще бы возможно было, сам бых себе убил, или молил бых иного, дабы ми то сотворил» (Иов. 30, 24). Сего–то демона символом служит ехидна, этот зверь, которого яд, данный в малом приеме, делает недействительными яды других зверей, неумеренно же принятый убивает принявшее его живое существо. Сему демону предал Павел учинившего беззаконие в Коринфе, потому и пишет к коринфянам, говоря: «Тщательно «утвердите к нему любовь, да не како многою скорбию пожерт будет таковый» (2 Кор. 2, 8, 7)».

Но этот мучащий людей дух может сделаться для них и добрым снабдителем покаяния. Почему и Иоанн Креститель уязвляемых сим демоном и прибегающих к Богу называл рождениями ехидны, говоря: «Кто сказа вам бежати от будущаго гнева? сотворите убо плод достоин покаяния, и не начинайте глаголати в себе: отца имамы Авраама: глаголю бо вам, яко может Бог от камения сего воздвигнути чада Аврааму» (Мф. 3, 7–9). Впрочем, всякий, кто подражает Аврааму и вышел от земли своей и от рода (Быт. 12, 1), стал сильнее и сего демона.

Глава 14. Если кто преодолел раздражительность, то преодолел он демонов, а если кто порабощен сей страсти, то вовсе чужд он монашеской жизни и далек от путей Спасителя нашего, так как сказуется, что сам Господь наш научает «кроткия путем Своим» (Пс. 24, 9). Потому и неуловимым делается ум отшельников, прибегающий в юдоль кротости, ибо ни одной добродетели не боятся так демоны, как кротости. Ее приобрел и великий оный Моисей, названный кротким «паче всех человек» (Чис. 12, 3). И святой Давид сказал, что она достойна поминовения Божия, ибо говорит: «Помяни, Господи, Давида и всю кротость его» (Пс. 131, 1). Да и Сам Спаситель повелел нам быть подражателями Его кротости, говоря: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашым» (Мф. 11, 29). А если кто воздерживается от яств и питий, но возбуждает в себе раздражительность лукавыми помыслами, то подобен он кораблю, который переплывает море, имея кормчим демона. Потому сколько есть сил должно обращать внимание на этого нашего пса и обучить его терзать одних волков, но не поедать овец, оказывая «всяку кротость ко всем человеком» (Тит. 3, 2).

Глава 15. Один из других помыслов, помысел тщеславия, многовеществен, объемлет целую почти вселенную, всем демонам отворяет двери, став как бы неким лукавым предателем доброго города. Потому весьма унижает ум отшельника, наполняя его множеством понятий и вещей, делая вред его молитвам, которыми старается он врачевать все язвы души своей. Этот помысел возвращают все побежденные демоны, и снова чрез него получают они доступ в души, делая в подлинном смысле «последняя горша первых» (Лк. 11, 26). От сего–то помысла рождается и помысл надмения, низринувший с Небес на землю «печать уподобления и венец доброты» (Иез. 28, 12). Но беги от сего помысла, не останавливайся на нем долго, чтобы не предать «живота»нашего «иным, и жития нашего немилостивым» (ср.: Притч. 5, 9).