Чтение онлайн

Напоследок, у самой двери подъезда, я объяснил Иванову, зачем я, собственно, его позвал:

– У меня это… Новый фильм есть!

– А, клево.

На том и договорились.

Я втащил Иванова в прихожую, хорошенько запер за ним дверь, прошел вперед в свою комнату. Невидимка сидел на подоконнике, весь такой трепетный в предвкушении кровушки насущной, но Иванов, понятно, его не видел.

– Что за фильм-то?

– Сейчас увидишь. – Я встал посреди комнаты, прямо, пятки вместе и, как дурак, выдал: – Хочу мир во всем мире!

– Чего? – не понял Иванов. – Мы и не ссорились вроде. Ну, последнее время.

Я отмахнулся и преданно уставился на Невидимку (тот сидел себе на подоконнике и противно хихикал).

– Ты че, не понял? Хочу мир во всем мире!

– Ну и хоти! – Невидимка уже откровенно ржал. – Я тебе что, Господь Бог или президенты всех стран в одном лице?! Думай, что просишь!

Я подумал, а Иванов некстати занервничал:

– Ты че, Андрюх? Все нормально?

– Да, подожди, сейчас… Хочу… – Блин, ну и лох мой Невидимка, оказывается! Мертвых воскрешать ему не слабо?, а вот мир во всем мире – затруднительно. Кто их разберет, этих вампиров! Хорошо: – Хочу, чтобы вернулся депутат Александр Пупкин, убитый в прошлом году!

– Ну, ты дебил! – хором выдали мне Иванов и Невидимка.

Невидимка хотя бы обосновал:

– Ты, парень, это… В политику-то не лезь, она и так далека от законов природы, непонятно, на чем держится. Если еще и ты будешь что-то менять, вмешиваться, то я за последствия не отвечаю. Попроси что-нибудь простенькое, нейтральное, не вызывающее критических последствий… Во! – Он кивнул на окно.

– Андрюх, че за фильм-то?

– Погоди ты!

За окном была школа. У школы тоже есть окна, и какая-то несознательная первоклашка их заклеивала. Одна. Стоя на подоконнике в полный рост, она не могла дотянуться до верхних створок, но очень старалась. Скользкий подоконник, разболтанные шпингалеты, открытая настежь рама, чтобы проклеить изнутри. Неосторожный шаг – и…

– Не хо-чу!

– Чего не хочешь-то?.. Ой, смотри, разобьется! – Иванов подлетел к окну и уставился сквозь Невидимку.

Я тоже смотрел. Я увидел, как первоклашка спотыкается, как пытается удержаться за воздух, как летит, кувыркаясь, ударяется о ледяной асфальт с брызгами. Как лежит, не шевелясь… Бесшумно все, как в кино, мне же из-за стекла не слышно.

– Блин! – успел сказать Иванов.

А первоклашка снова стояла на подоконнике и заклеивала окно. Только висок потирала: может, так просто, а может – она еще чувствовала боль от удара.

Невидимка сидел в кресле, довольный, Иванов так и стоял, опершись на подоконник, бледный как смерть. Он трогал укушенную шею:

– Блин, я не понял, Андрюх… Ты видел? Она же только что… – Он крепче схватился за подоконник: – Что-то нехорошо мне, Андрюх. Я пойду…

– Стой! Сядь… – Я перехватил Иванова за плечи и усадил в кресло, прямо Невидимке на колени. Плевать: Иванов не видит, на ком сидит, а вампиру не тяжело.

– Мне правда хреново… Я пойду.

– Сиди. – Черт его знает, как ему помочь! Отпускать на улицу так сразу точно нельзя, свалится где-нибудь в обморок – и привет. Будет лежать посреди дороги, пугая своим видом впечатлительных старушек и спешащих автомобилистов. Не дело это. Покормить парня надо как следует и дать ему отдохнуть полчасика, а потом – пусть валит на все четыре стороны!

– Ты, это… Мать котлет нажарила, хочешь? – А хотя кто его спрашивает?!

Укушенный Иванов оказался на редкость покладистым парнем: он без проблем позволил увести себя в родительскую комнату и покормить и даже согласился посмотреть какой-то дурацкий фильм из родительской коллекции, не «новый» ни разу, зато про бандитов. Фильм – обязательная часть программы, чтобы Иванов сбежал от меня не сразу, а хотя бы чуть-чуть отдохнул. Не то чтобы я чувствовал себя скотиной, но весь вечер вдохновенно плясал вокруг Иванова.

Невидимка, повеселевший и, как ни странно, порозовевший, все время путался под ногами (если можно так сказать о бесплотной двухметровой махине):

– Ну что ты с ним нянчишься? Вон какой амбал, целую семью накормить можно, и ничего ему не сделается!

Я отмахивался и продолжал плясать. Конечно, ничего, конечно, не сделается. Я-то побольше крови теряю в день, чем он за этот раз. Значит – все в порядке. Главное, чтобы парень не понял, что с ним такое произошло.

– Можешь сделать так, чтобы укуса не было видно?

– Не вопрос! – Невидимка только моргнул, и ранка на шее Иванова затянулась волшебным образом. Вот и хорошо, вот и чудненько!

– Фильм – отстой, Андрюх, что ты мне крутишь? – Оклемался наш Иванов, пора его выпроваживать.

– Сам раньше не видел, не хотел один смотреть… А его еще так рекламировали…

– Ясен перец, кто ж такую фигню без рекламы смотреть будет! Ладно, я пойду.

И пошел. Слава богу, а то родители вот-вот вернутся. Я с удовольствием захлопнул за ним дверь.

Уф! Веселый денек. Все хорошо, что обходится без последствий. Надеюсь, это как раз тот случай. Ранки на шее у Иванова нет, выглядит он уже нормально… В конце концов, я даже никого не обманул: пришел ко мне парень посмотреть кино – и действительно посмотрел кино. А что там было в промежутке, знаем только я и вампир. И никому не скажем. Хотя между собой, конечно, обсудим события минувшего дня.

– Сволочь ты, Невидимка! Девчонку-то из окна за что?! Она теперь небось заикой сделается!

– Не сделается, не бойся. Даже ничего и не вспомнит, доклеит свое окно и пойдет домой. – Он глянул на часы в прихожей. – Уже пошла. И вообще, парень, я не виноват, что тебе не хватает фантазии.

Вот и поговорили.

Веселый денек еще не закончился. Родители как сговорились: сперва позвонила мать, сказала, что задержится после работы. Потом отец – то же самое. Я болтался по дому один, если не считать, конечно, Невидимки, и не знал, чем себя занять. Посидел в Интернете, полистал сайты университетов, так ничего себе и не выбрал в очередной раз. В окно глянул, разнял там парочку драк, омолодил какую-то пенсионерку (откуда они только берутся?). Почесал спину, долго чесал, минут, наверное, пять: крылья там растут, что ли?! Под конец, совсем одурев от безделья, включил телик и уставился на «Хронику происшествий».

Веселенькая желтая «Хонда» (где-то я ее видел?) подмигивала с экрана подбитой фарой, скорчив жуткую рожу. «Хонде» не повезло: рыхлая зимняя дорога, неудобный поворот, «КрАЗ» навстречу – и ты уже не машина, а лепеха. Двенадцатитонный самосвал, предательски целехонький, стоял на заднем плане. Странно, что водитель вообще заметил, что там такое мелькнуло у него под бампером. И куда его понесло в город?! Этим дурам вообще нельзя подъезжать ближе Третьего кольца.

В «Хонде» когда-то были люди. Двое. Спасатели на экране, ловко орудуя резаками и гидравлическими ножницами, вскрыли машину, как банку, и теперь вытаскивали бывшего водителя и бывшего пассажира. Я уже хотел переключить, но зацепился взглядом за остатки номера машины. Мама!.. То есть: