Чтение онлайн

Прекрасный сентябрьский вечер. Еще рано, а я уже свободен. Вывожу машину с подземной парковки. Справа, за рекой, колесо обозрения, кабинки с беззаботными туристами. Прежде по пятницам я пересекал реку и ехал домой – после проведенной в городе недели. Восемь месяцев назад мы с Бет решили снять квартиру моего брата Бена на тот год, который он решил провести за границей. Обе стороны остались довольны сделкой. Мы платим за квартиру куда меньше, чем стоит аренда, просто покрываем коммунальные расходы, а Бен спокоен за свое жилье. Мы планировали, что в рабочие дни будем ночевать здесь. Мне не потребуется тратить время на дорогу от дома до работы, а Бет сможет наслаждаться красотами Лондона и писать свои песни. Новая обстановка, новые впечатления – вот что мы планировали.

Сейчас я сворачиваю на восток, направляясь в район доков, к маленькой квартирке на берегу, намереваясь заночевать именно здесь. Я планировал провести ночь без Эммы, дать себе остыть, заказать еду с доставкой, включить спортивный канал и уставиться в телевизор.

Почему же я выезжаю на шоссе и направляю автомобиль в сторону того здания, которое привык называть домом?

Набираю номер. Бет просто убьет меня, если я заявлюсь без звонка. Представляю, как корчусь под лучом ее пронизывающего взгляда. Однако мне нужна эта встреча – чтобы постараться все объяснить. Еще не знаю, что скажу, но мне больше не по силам выносить ее ненависть.

Телефон щелкает, и я слышу голос: «Вы звоните в дом Адама и Бетти Холл. Извините, мы не можем подойти к телефону. Пожалуйста, оставьте сообщение, мы вам перезвоним».

Я набираю другой номер, надеясь, что со мной захочет поговорить еще один человек, которому я причинил боль.

Она снимает трубку на третьем звонке.

– Да, папа.

– Привет, Мег. – Я не рискую назвать ее прозвищем. «Тыковка». – Как дела?

Сердце колотится.

– Хорошо – насколько это возможно, если отец – урод.

У меня перехватывает горло.

– Да, я заслужил. Прости.

– Заслужил. И что изменят извинения? Ты все еще с… этой?

Она очень похожа на меня: мои глаза, мои длинные ноги, волосы цвета, который Бет называет каштановым. Мои гены. Зато все, что касается характера, в ней от Бет. И пустым словам она не верит.

Поэтому я коротко отвечаю:

– Да.

– Отлично. И зачем ты звонишь?

– Ты моя дочь, Мег. Я бы хотел тебя увидеть. Пожалуйста.

– А зачем? Представишь меня своей шлюшке? Будем изображать дружное семейство?

Меня передергивает. Моя дочь тоже сквернословит.

– Я…

– Знаешь, папочка, ты бы не ковырялся в ране! Еще не зажила. Ты не тот человек, за которого я тебя принимала. – Я прямо вижу, как она трясет головой. – Ты просто не тот человек.

Я прикусываю задрожавшую губу. Она права.

– Прости.

– Бла, бла, бла… – И она вешает трубку.

Я съезжаю к обочине. Содержимое желудка оказывается на краю шоссе А13. Достается и дверце моего обожаемого «лексуса». В ушах эхом отдаются слова давно умершей матери: «Надеюсь, ты гордишься собой, Адам». Я вытираю рот рукавом рубашки, смотрю на мчащийся мимо транспорт, а потом на небо. Мег ненавидит меня. Я вляпался. И вляпался всерьез.

Дом ничуть не изменился. Не знаю, почему я ждал чего-то другого. Отрезок времени, пока меня здесь не было, не дольше обычного отпуска, однако жизнь дала крутой вираж. Машины Бет нет на подъездной дорожке, и я гадаю, использует ли она гараж, когда там освободилось место от моего автомобиля. Закидываю в рот мятную жвачку и, не раздумывая о том, что буду делать, выхожу из машины.

Под пальцами надрывается звонок. Тишина. Набираю номер. Автоответчик. Ключи у меня есть, но… Иду к гаражу, заглядываю в боковое окошечко. Автомобиля нет, выходит, она точно уехала. Тыльной стороной ладони протираю стекло и заглядываю внутрь. По бокам аккуратные ряды полок, все убрано. Никто не посягнул на место для моего любимого авто – того самого, на пассажирской дверце которого сейчас засохла блевотина.

Я достаю ключи и пытаюсь открыть патентованный замок. Безрезультатно. Второй тоже не поддается. Затем меня осеняет: Бет поменяла замки! Внезапно возникает ощущение, что она внутри. И была там все это время. Я пытаюсь приоткрыть почтовый ящик.

– Бет! Открой дверь!

В ответ – молчание. Я стою на коленях и, выкрутив шею, вглядываясь сквозь прорезь для писем.

– Привет, Адам.

Оборачиваюсь. Сильвия, соседка, одна из тех, с кем мы дружили, стоит в проходе живой изгороди.

Я отряхиваю пыль с брюк.

– Сильвия, м-м-м, я…

– Замки поменяли, – подтверждает она, глядя в сторону.

– Вижу. – Я ищу ее взгляд. В конце концов, более десяти лет мы ходили друг к другу на ужин. – А ты… – У Сильвии всегда были запасные ключи от нашего дома.

– Не проси меня, Адам, пожалуйста.

Я киваю:

– Не буду. Извини. Ты знаешь, где она?

Сильвия пожимает плечами. В этом движении – печаль и сожаление. Мне отчего-то не хочется слушать слова осуждения на своем собственном пороге.

– Ладно, не переживай. Я позвоню ей позже.

Кивком прощаюсь с прежней доброй знакомой и ныряю в безопасность заблеванного «лексуса». Боже! Откидываюсь на мягкую кожу водительского сиденья. Куда девалась моя жена? Она может быть у подруги, Карен.

Включаю мотор и выруливаю на шоссе. Бет может вести себя как хочет. У меня больше нет права удивляться, куда она исчезла вечером в пятницу – да и куда отправится в любой другой вечер, если уж на то пошло. В мозгу вспыхивает картинка: она с другим. Мне это не нравится. Впрочем, сам себе я нравлюсь еще меньше.

– Я бы хотела, чтобы ты написала про себя, – говорит доктор, когда часовая встреча завершается. – Не про Адама, не про Мег, не про мать или отца-алкоголика, не про умершего в младенчестве брата – про себя. Много не раздумывай. Просто сядь и напиши.

Мысль о том, что придется описывать себя… Сжаться бы в комочек и замереть на стуле – как в детстве.

– Принцип матрешки, – подсказывает она и снимает с журнального столика маленькую фигурку.

В прошлый визит я заметила, что ими заставлена целая полка. Каролина открывает матрешку, достает куколок одну за другой. Пять штук, последняя – размером меньше мизинца.

– Вот. – Доктор подносит ухоженный ноготь к центру самой маленькой фигурки. – Слой за слоем, и ты доберешься до себя. До своей сути.

– Не знаю, – говорю нервно. – Не уверена, что понимаю себя настолько глубоко.

Она откидывается на спинку стула.

– Возможно, стоит начать с вопроса: «Кто я?»

Я представляю, как изучаю себя, взламывая слой за слоем, и меня накрывает паника. Пара внешних слоев, больше мне не потянуть.

– Дыши, вот так. Медленно, вдох, выдох, – командует доктор. Я закрываю глаза. – А потом уже можно перейти к вопросу: «Что я чувствую?»