Тысяча причин сказать "Да"
Шрифт:
Кирсанова – ещё одна девушка, влюблённая в нашего «Ромео» и при этом единственная, кому доводилось целоваться с ним у нас на глазах. Она одна из тех, кто вечно ходит со своими подружками, постоянно потакающими ей. Она из тех типов людей, кто унижает остальных из-за статуса, внешности и семейного положения. В простонародье или нашем узком кругу, то бишь я, Маринка, Сёма и Ярик, её прозвали просто «истеричкой». Ведь если что случается не по её, то виноваты все вокруг и скандал нам обеспечен.
Но если быть совершенно откровенной, то я заочно называю её «сучкой». Марина как никто меня понимает. Ну а что? Да, приличные девочки так не выражаются. Просто она меня раздражает. Ведёт себя, как принцесса, которой все всё должны. Считается лучшей пассией для Кирилла и всех, кого видит даже на расстоянии десяти метров от него, уже начинает мысленно уничтожать. Хорошо, что когда он подсел ко мне на проверочной, её не было в школе, а то сейчас я была бы кучкой пепла, испепеленной злыми карими глазами.
– Кирюш, привет. А чего это ты тут один? – выплеснула свой яд эта змейка, подходя к нашему небольшому столику.
Полностью проигнорировав наше с ребятами присутствие и толкнув своей сумочкой Сёму в плечо, девушка специально подчеркнула слово «один» и злорадно усмехнулась, переводя свой взгляд на меня.
– К-хм, вообще-то я не один, а с ребятами. Ты что-то хотела? – ответил ей парень, не сводя с меня глаз.
Вот это да! Первый раз вижу Шилова таким злым. Желваки на лице так и заходили. Сжав кружку в правой руке до побеления пальцев, парень странно сморщился, когда девушка наклонилась к нему для поцелуя. Но даже уклонившись от неё, она всё равно успела мазнуть своими ярко накрашенными губами ему по щеке.
– Хотела спросить, – Девушка наклонилась прямо к его уху, демонстрируя всем своё глубокое декольте. – может встретимся сегодня, раз вчера не получилось. Я бы повторила то, что было в прошлую пятницу, – произнесла она чуть тише, но так, чтобы услышали все сидящие за столиком.
Как же она это произнесла. Вот же сучка! Самая натуральная, да ещё и крашенная в добавок. На протяжении всех шести лет она бесила меня, как никто другой и только Ярик, до появления Маринки, мог поддержать меня в перемывании костей этой мымре.
– У меня другие планы, – всё также не обращая внимания на девушку, ответил Кирилл. Но что-то промелькнуло в его взгляде, когда он пристально продолжал смотреть на меня, не отрывая взгляда.
Извинение? Он извиняется за то, что вчера поцеловал меня, а до этого спал с другой? Ну что ты, «Кирюша», в этом нет ничего такого. Я же такая бесчувственная, что ни ты, ни моя мать не думают о том, каково мне. Я уже привыкла.
Но девушка запротестовала и Шилову пришлось отвести эту «козу» подальше от нас. Я не хотела смотреть на них. Видеть, как он обжимается с другой было просто невыносимо, поэтому я отвернулась и вновь уставилась в окно на мимо проходящих людей.
Интересно, а сколько боли мы можем выдержать? Видеть любимого человека с другой, чувствовать, как тебя ненавидит твоя же мать и понимать, что ты делаешь больно окружающим тебя людям, все это считается за боль? Или же это обычная жизнь, изредка подкидывающая нам различные испытания?
Не знаю, но в груди каждый раз что-то сжимается и переворачивается. Если это не боль, то что тогда?
– Ладно. Напиши мне как-нибудь, – послышался приторный голос Кирсановой, когда она собралась было уходить.
Ещё раз поцеловав его на прощание, девушка удалилась, плавно виляя бёдрами и ловя на себе восхищённые взгляды парней, сидящих в кафе, а меня резко пробила дрожь от неожиданного прикосновения к руке под столом. Марина крепко сжимала мою ладонь своей в знак поддержки.
Она прекрасно понимала, какого это видеть любимого человека с другой, ведь с Семой у них все сложилось не так уж и просто.
Так, вдох… Выдох… Нужно спрятать все эмоции и сделать вид, что я действительно ничего не чувствую. Раз, два, три…
– Мариш, думаю нам уже пора. Мы же хотели ещё в одно место заскочить. – Горохов подмигнул своей девушке и, попрощавшись с нами, потащил Усупову к выходу, не дав ей и слова вымолвить. А я осталась с сидящим напротив парнем и мир вокруг нас вновь погрузился в гнетущую тишину.
Глава 10.
Кирилл.
Вот надо же было ей припереться сюда именно сейчас! Мало того, что она сделала вид, что ребят вообще не видит, так ещё и ночь сюда зачем-то приплела. Я был-то с ней всего пару раз и то из-за скуки, а она уже навоображала себе невесть что. А ведь у нас с Ксюшей только отношения стали налаживаться. Вчера она ответила на мой поцелуй, а сегодня я видел столько теплоты в её взгляде. Эта «снежная королева» наконец оттаяла немного...
Но нет, Кирсанова взяла и всё испортила. И сейчас эта рыжая Ведьмочка смотрит на меня с полнейшим безразличием. Как же меня это бесит! Так и хочется прижать её к стене и впиться в эти поджатые губы грубым поцелуем, вызвав у неё хоть какие-нибудь эмоции. Да пусть даже и гнев. Это намного лучше, чем её полнейшая отстраненность.
Пока ребята всё дальше продвигались к выходу, я был буквально уничтожен под тяжёлым взглядом Лебедевой. Её глаза как небо перед бурей, как смерч, сметающий всё на своём пути и затягивающий меня всё глубже в путину этих странных чувств. И, чёрт возьми, мне нравится эти глаза!
– Кирилл, зачем я тебе? К чему весь этот спектакль? – выдавила она из себя, откладывая в сторону вилку и отодвигая тарелку с недоеденным кусочком запеканки.
«Шилов, смирись с тем, что ты ее даже накормить нормально не можешь, не то, что влюбиться…»
– Не понимаю о чём ты. Почему я не могу позавтракать с девушкой, которая мне симпатична? Ты против? – Пойдем напролом, раз в обход не получается.
Я ни капли не соврал, когда говорил о своей симпатии. Она мне не безразлична и скрывать это становится все труднее и труднее. Но договор есть договор. Я должен втереться ей в доверие. Я должен проникнуть ей в душу и заставить поверить. Я должен...
Она молчит и это заставляет тревожиться ещё сильнее. Я жду ответа, а она, ошарашенная моими словами, не моргает и смотрит в упор, заставляя меня сглатывать тугой ком, образовавшийся в горле. Да что ж так тревожно то а?!
– Нет, я не против, просто…
– Если это из-за Полины, то извини. Я не хотел тебя обидеть. – Но обидел, Кирилл, сделал больно… – Она для меня ничего не значит. – А теперь ещё и добил, судя по её взгляду, полностью опустевшему и такому печальному.
Интересно, я один такой дурак, который говорит девушке о своей нынешней пассии и выставляет себя в еще больше дурном свете, говоря, что она для него ничего не значит? Скорее всего да!