Чтение онлайн

«Какой масштаб личности! – расхорохорился енот, выбираясь на кочку. – Такого как я, так просто не потопишь!» – И он запрыгал на одной лапе, вытряхивая из ушей воду.

Просохнув и разомлев на солнышке, полосатый заклевал носом и даже немножко захрапел и, наверняка, проспал бы весь полдник и даже ужин, но мохнатый шмель, по случаю пролетавший мимо и опылявший цветы, заинтересовался полосатым зверьком, должно быть, спутав его с диковинным сопящим бутоном. Он долго накручивал круги в поисках пестиков и тычинок, но не нашёл таковых и с досады стал противно жужжать над самым ухом енота. Этого вынести полосатый никак не мог. Пришлось проснуться и немного взгрустнуть. Да и было от чего: супник утонул, мыло не нашлось и шмель так нагло кружил над самым ухом, что хотелось выть и плеваться.

Енот нетерпеливо отмахнулся от назойливого соседа. Шмель в последний раз прожжужал в адрес зверька какое-то злобно-шипящее ругательство, развернулся и демонстративно уселся на ароматный цветок медуницы, росший тут же, неподалёку. И тут енот вдруг вспомнил, что на яйле проходили уроки не только по математике, но и по зоологии, и по ботанике. Старый и всеми уважаемый крот рассказывал об удивительном цветке по имени пульмонария, который очень любят пчёлы и шмели за вкусный молочный нектар, что дают только редкие соцветия голубого и розового оттенков. И даже роса поутру, говорил крот, попав на него, превращается в сливки, прекрасно сочетающиеся с порошком мыльного корня и дающие изумительное средство от грязных носов и пяток. Крот говорил о сахарной медунице, цветущей вокруг.

– Эврика! – закричал довольный енот и заплясал, запрыгал на месте от безудержной радости. – Придумал, придумал!

Мыльный корень, растущий по соседству с дикорастущим крыжовником, пришлось искать вместе с короедом. Тот был непревзойдённый мастак и дока по всяким корешкам. Котёнок часто просил у него имбирь для пряников, и короед находил его в два счёта. А супник доставали семь лягушек и две жабы. Им енот пообещал баночку консервированных комаров.

К полднику супник сиял так, что в него можно было смотреться вместо зеркала. И енот уже предвкушал, как обрадуется и удивится котёнок. Но на обратном пути замечтавшись, полосатый забрёл на болото и во второй раз за день потопил свою ванну… э-ээ, ну, то есть супник. Но на этот раз навсегда. Тут уж никакие лягушки не помогут – утянуло на самое дно. А дна у болота, как известно, не бывает. Хорошо, что сам по гнилушкам выкарабкался на сухой бережок, поджал свой полосатый хвост и бросился наутёк из этого гиблого места.

– Ну и где же? – действительно удивился котёнок, но вовсе не обрадовался, когда енот появился у ручья с пустыми лапами.

– Там такое, такое! Расскажу – не поверишь!

– Не поверю! – согласился котёнок и хихикнул тихонько в усы: – Давай уж, сказочник, садись – имбирные пряники готовы.

– Ух ты, ух ты! – зарделся от удовольствия енот и накинулся на свежие пряники, но на полпути остановился, потупил взгляд и тихонько добавил: – На кухне, конечно, без тебя я пропаду, – он вздохнул, – вот и супник не уберёг! Но зато, – и енот неведомо откуда выудил половинку грецкого ореха с выеденной серединкой. Внутри было…

– Мыло, – восхитился котёнок. – Всё-таки ты смог достать его, полосатый!

– Ага! Моих лап дело! Кстати, подарок на день рождения!

– Ой, еноть, но у меня же день рождения только осенью!

– И что мы пять месяцев будем сидеть с грязной посудой? – искренне удивился енот. – А на ужин голубцы, между прочим… и грязная сковорода.

– Ах, полосатый– полосатый!

Так оловянный супник, пав жертвой храбрых, помог незадачливому еноту освоить новое ремесло, а котёнку получить подарок на день рождения… и грязную сковороду на ужин. Ведь в жизни нет ничего случайного. Всё что происходит с нами, происходит в нужное время и в правильном месте. Как много открытий нам предстоит сделать, как много сюрпризов преподнести друзьям, и каждый талантлив по-своему. Каждый, появляющийся в нашей жизни – учитель. Кто-то учит быть сильным, кто-то мудрым, а кто-то просто счастливым. А счастливы мы тогда, когда рядом с нами наши друзья, любимое дело… и любимая еда.

– Что, правда – правда? – уточнил котёнок.

– Голубцы, они божественны, – заверил енот. И побежал мыть сковороду.

В сгущающихся сумерках леса, когда солнце, наколотое на верхушки зелёных черешен, укатилось за горизонт, а лиловое молоко ночи тонкими струйками разлилось по тропам Черешневого леса, парадная дверь енотовой норы распахнулась настежь, и на пороге возник тёмный силуэт.

Шёрстка котёнка мерцала в отблесках полыхающих поленьев, уютно потрескивающих в изразцовой печи. Гамак, подвешенный на крючьях к потолку, скрипел, покачиваясь из стороны в сторону. Позвякивание спиц прекратилось, котёнок отложил в сторону недовязанную муфту и строго посмотрел поверх очков.

Острополая шляпа с эгретом очерчивала строгий контур ночного гостя, шифоновый шарф мягко развевался на порывистом ветру, задувающем с реки.

– Куда девается дырка от бублика, когда он съеден? – надтреснутым загробным голосом промолвил гость и густо хохотнул.

– Переходит к другому бублику, – отмахнулся котёнок и снова принялся за вязание. – Еноть, признавайся: хотел напугать?

Силуэт шагнул в линию света, струящихся от светлячков в банке, и превратился в мохнатого, полосатого, хвостатого и совсем не таинственного енота в причудливой шляпе и повязанным на шее шарфом. По левому краю поля шляпы лениво ползла улитка, оставляя блестящий след, а шифон оказался разлинован под цвет шубки зверька.

– Я должен был догадаться… что ты догадаешься! – с улыбкой во все 42 зуба выдохнул енот и, прикрыв за собой скрипучую дверь, в два прыжка оказался у очага, греть озябшие лапы.

Котёнок, с хитрецой наблюдая за енотом, важно уточнил:

– Откуда такой гардероб?

– Обменял у сурикаты, – беспечно пояснил енот.

– На что? – удивился котёнок.

– На кисель.

– Да? А взамен?

– Взамен на майского жука в спичечном коробке.

– А где жук?

– Выпустил!

– А спичечная коробка?

– Обменял на зубило у панды.

– А зубило где?

– Отдал лошади в обмен на рессору.

– А рессора тебе зачем?

– Чтобы обменять на аквариум у игуаны.

– Ну, а аквариум зачем?

– Чтобы обменять на фоторужьё у лемура.

– А, где же ружьё?

– Говорю же: обменял на патефон у антилопы гну.

– Патефон кому отдал?