Чтение онлайн

Юнкерская цепь залегла у стен Китай-города. Идет перестрелка. Пули цокают о тысячелетние камни.

Машину оставили у начала стены. Прошли по всей цепи, как бы разыскивая раненых. Осмотрели занятую белыми позицию. В темноте наткнулись на проволочные заграждения. На глаз у противника здесь около батальона.

— Осторожней, сестрица, держитесь поближе к стене. Как бы вас пуля не царапнула. Эти неучи и стрелять как следует не умеют, — пытается любезничать с нами оказавшийся рядом юнкер.

От Кузнецкого по Варсонофьевскому переулку пробираемся в тыл наших частей.

Долго растолковываем ошеломленному командиру, кто мы.

— У юнкеров человек двести, один пулемет возле фонтана, два — у Ильинских ворот. Строят проволочные заграждения, копают ямы.

— Спасибо за сведения и за то, что штаб нас не забывает…

— Теперь хорошо бы проехать в Замоскворечье. Пусть шлют подмогу, — дает новое поручение Аросев.

Мы уже в Замоскворечье. Здесь знакомые лица — Борис Волин, Илья Цивцивадзе, Николай Стрелков.

— Надо возвращаться, пока белые не заняли все мосты, — советуют нам товарищи.

Обратно — тем же маршрутом.

Едва проехали Крымский мост, начал белеть предрассветный туман. Потом на куполе церкви у Остоженки заиграли солнечные блики.

Над борющейся Москвой взошло солнце.

На Скобелевской площади — оживленное движение. Руководителям районов приказано готовить рабочие массы к обороне и наступлению.

Центр Москвы будто съежился. Притихли испуганные обыватели: всю ночь трещали пулеметы, рвались бомбы, свистели пули.

На Сухаревке наглухо забиты ларьки, только несколько молочниц да два случайных дворника с метлами оглядывают мчащиеся машины. У Курского вокзала — группы людей. В ночь пришли дальние поезда, поутру прибыли дачные. Люди пугливо жмутся к надежному зданию, наиболее смелые выходят на сквер. Завидев машину — врассыпную.

Вот и окружная ветка — мы уже в Симоновке.

С вала Симоновских пороховых складов нас окликают двое в военном, рядом — дуло пулемета. Что за оказия?

— Вылезай, кто такие?

— Техники с завода АМО, — говорит Гончаров. — Нас подвез попавшийся санитарный автомобиль.

Мы стоим перед безусыми мальчишками безоружные, но спокойные.

— Проходите, да не задерживайтесь, а не то… — Юнкера красноречиво щелкают затворами.

Угрюмо бредем к Совету. На площади перед штабом стоит грузовик с вооруженными юнкерами.

Собираемся у «Динамо». Узнаем: юнкеров человек тридцать пять. Они захватили на АМО два грузовика и грузят патроны. По-видимому, ждут подкрепления. Отпор организовать нельзя — в районе ни одной винтовки. Милиция продолжает занимать выжидательную позицию.

Надо немедленно создать оборону. Своих сил мало, необходимо прорваться в Замоскворецкий район, просить подкрепления. Там стоят воинские части, и товарищи обязаны помочь.

— Защита Симоновки — это охрана тыла Рогожского и Замоскворецкого районов, это охрана пороховых складов, главного центра снабжения всей Москвы. Значение его, вероятно, огромно, если юнкера в первую же ночь восстания ворвались в рабочий район, известный как большевистский, — объясняет мне Гончаров.

Санитарный автомобиль с носилками в кузове проскакивает мимо юнкеров, что стоят у вышки пороховых складов, вырвавшись, мчится к Москве-реке, затем степенно переезжает мост, занятый белыми.

Замоскворецкий штаб занял отличный тактический пункт. Стоят караулы, сменяются часовые. Возле штаба идет обучение новых бойцов Красной гвардии.

Метрах в ста от здания, ближе к Крымскому мосту, два ряда баррикад из тюков хлопка, у прохода — два пулемета.

Штаб готов помочь Симоновке, но воинских частей у него нет. В 55-м полку настроение неопределенное. Нам рекомендуют попытаться уговорить колеблющихся.

Вместе с комиссаром воинских частей Замоскворечья рабочим завода Михельсона Николаем Стрелковым идем в казармы, где заперт 55-й полк. Дежурный офицер подозрительно осматривает нас, но после категорических требований все же пропускает в казармы.

— Товарищи, юнкера захватили Симоновку! Слышите, товарищи!

— Во двор, на митинг, решать всем полком! — пронеслось по казармам.

— Я за председателя! — распоряжается Стрелков. — Выбираете, товарищи?

— Выбираем!

— Раздавай оружие! — гремит ответ на горячий призыв рабочих Симоновки.

— Взводные, отделенные, выходи!

Полк начинает строиться.

— Винтовки в кладовых на запоре!..

— Подать заведующего! Разнесем кладовые!.. — бушуют солдаты.

— Несут, винтовки несут! Разбирай!

Отряд готов.

— Распоряжение из штаба! Центральный Военно-революционный комитет требует срочного подкрепления!

Это спешат воспользоваться сформированной частью практичные замоскворечане.

— А как же Симоновка? — растерянно спрашиваю Стрелкова.

— Идите в команду выздоравливающих, там наберете новых добровольцев.

В команде выздоравливающих. После увещеваний, уговоров, ссылок на 55-й полк набирается человек сто. Достают винтовки. Но выясняется: патроны к ним не подходят — японские. Наконец находим патроны. Снова препятствие — нет пулемета.

— А без пулеметов какие мы бойцы? Нас голыми руками взять можно! — гнусавит рыжий дядя.

— Пулемет — крепкая вещь, — поддерживают его солдаты.

Мчусь к Цивцивадзе за пулеметом.

— Поезжай на ту сторону моста в батальон соседнего полка. Он нейтральный. Может, дадут пулемет.

Офицеры батальона смотрят на меня искоса, солдаты — сочувственно и дружелюбно.

— Почему не дать, если они у нас без дела еще стоят? — бросает председатель солдатского комитета в сторону офицеров, подчеркивая слово «еще». — Тащи, ребята, парочку «максимов»!

Пулеметы уже в команде выздоравливающих. Сообщаю маршрут движения, а сама спешу в район. Что там?

Уже стемнело, когда добрались до Крутицких казарм. Нашу машину «приветствуют» залпом. Это из-за угла палят недоучившиеся прапорщики.

Вот и окружная ветка.

На высоком столбе сияет самодельный, сделанный из жести, рефлектор, освещающий подступы к ветке.

Наши ли, юнкера — выбора нет. Нужно быть в Симоновке.

Выхожу из машины и иду на огонь.

— Стой! Пропуск!