Чтение онлайн

– Евгений Владимирович, – обратился сыщик к Секеринскому, – что было сделано для проверки этого бреда?

Полковник хмыкнул:

– Донос очевидно лжив. Никакой конкретики, и сразу такое обвинение! Мы, Алексей Николаевич, получаем подобные письма ежедневно, иногда по несколько штук зараз. И уже набили руку. Наши специалисты по одному тексту умеют определить, где правда, а где ложь.

– Но формально вы обязаны провести проверку всех сообщений?

– Конечно. И хотя тут было ясно, что с Лерхе просто сводят какие-то счеты, мы послали три секретных запроса: начальству в МИД, еще в министерство Двора и отдельно в Императорскую охоту. В папке есть ответы.

Лыков прочитал три бумаги. И все они были подписаны князьями! Непосредственный начальник князь Оболенский ответил, что благонадежность Лерхе сомнений не вызывает. Князь Долгоруков-второй сообщил, что рассматривался вопрос о зачислении дипломата в штат министерства Двора, но запрос из охранного отделения отменяет эту кандидатуру. Вот под каким соусом, оказывается, вычеркнули Викентия Леонидовича! Дашевский написал очевидную ложь, а Долгоруков ею воспользовался.

Самым интересным был ответ начальника Управления охоты светлейшего князя Голицына. Тот сообщил, что надворный советник Лерхе ему хорошо знаком. Он часто приглашается пострелять по крупному зверю. Однако незначительный чин не позволяет дипломату претендовать на участие в августейшей охоте. Подбор участников туда – дело особое, требуется согласование ОКЖ и Дворцовой полиции, и Лерхе еще нескоро будет к ней допущен.

– И вы удовлетворились этими ответами? – спросил Лыков у полковника.

– Да. Дело-то ясное: обычная кляуза. Или мстят, или что-то не поделили. В нашем архиве таких бумажек мильон! Иногда, право, кажется, что одна половина населения империи пишет доносы на вторую половину. А что? Вы узнали руку автора?

– Да. Это некий Дашевский. И донос действительно лжив. Но ему удалась проделка: соперника выкинули из кандидатов на должность в министерстве Двора.

Секеринский покачал головой:

– Гнусно, ох как гнусно… Но такие люди бывают полезны нашей службе. Как, вы сказали, зовут стервеца?

– Устин Алексеевич Дашевский. Но вы не сможете его заагентурить.

– Это почему же?

– А его на днях зарезали.

– Жалко, ох как жалко…

Лыков уходил с Гороховой довольный. Он узнал кое-что важное. Оказывается, Лерхе – свой человек в Императорской охоте! Значит, возможно его знакомство с братьями Цыферовыми. Если это так, то новое обстоятельство сразу выдвигает дипломата в первый ряд подозреваемых.

Догадка надворного советника подтвердилась. Самого светлейшего князя Лыков в Гатчине не застал, но его помощник Козлянинов был на месте. Он сообщил, что Лерхе правда частый здесь гость. Он один из учредителей Общества правильной охоты и близко знаком со многими царскими егерями. В том числе и с братьями Цыферовыми. Ефим однажды даже спас Викентию Леонидовичу жизнь! В прошлом декабре тот ранил секача, а добить не смог – второй патрон заклинило. Кабан весом в двадцать пудов сошел с тропы и попер прямо на охотника. Быть беде, но стоящий соседним номером Цыферов успел свалить зверя в шаге от дипломата. Вот так дела!

Лыков стал расспрашивать егермейстера о братьях-близнецах, но тот был краток:

– Я уже сказал, что знал, вашему помощнику. Ну были такие. Уволились по весне. Что о них вспомнить? Хорошие работники, но очень жадные. Вымогали на чай. Я получал жалобы. Ну и вообще… звероватые они какие-то…

– Звероватые? Это что значит?

– Ну, кровь у убитого зверя сливали и пили. Охотники так делают, но мало кто. А эти… Ни с кем не сходились, и была в них какая-то жестокость…

Лыков вернулся в департамент и прошел в филерское отделение служительской команды. Начальник отделения вызвал по его приказу шестерых наружников. Сыщик разбил их на пары и велел наблюдать за всеми тремя подозреваемыми. Присутственное время заканчивалось, и он поспешил к Певческому мосту. Ему не терпелось еще раз переговорить с Лерхе.

Алексей встретил дипломата выходящим из здания министерства. Увидев прилипчивого сыщика, тот сразу сник.

– Что у вас опять?

– Викентий Леонидович, вы знали братьев Цыферовых, егерей из Императорской охоты?

– Каких еще Цыферовых?

– Я же сказал: егерей.

– Их там семьдесят человек! Всех не упомнишь.

– Но эти – близнецы. Такие запоминаются.

– Только не мне.

– Ефим спас вас в декабре от раненого секача. Неужели и это забыли?

– Какого секача, Лыков? Где вы наслушались этих глупостей?

– От егермейстера Козлянинова.

Лерхе осекся, потом сказал:

– Тут охотничья история, разве вы не поняли?

– Что я должен был понять? – удивился в свою очередь Лыков.

– Ну, все охотничьи истории – наполовину вранье!

– Ответьте прямо на мой вопрос: были ли вы знакомы с егерями Цыферовыми?

– С Иваном нет. Он псовый, а я не выношу собак. С Ефимом пару раз ходил на волков. От кабанов он меня не спасал! А чем, собственно говоря, вызван ваш к ним интерес? Егеря как егеря…

– Они участвовали в убийстве Петрова, лакея Дашевского. Скорее всего, они же резали и самого барина.

Лерхе застыл, нахмурился, потом спросил:

– Это точно вами установлено?

– Точнее некуда. Иван погиб в перестрелке с полицией, когда пытался сжечь труп лакея на костеобжигательном заводе.

– Та-а-к… Теперь я понимаю…

– Что вы понимаете, Викентий Леонидович? Скажите и мне.

– Все понимаю. Весь ваш замысел.

– И в чем же он состоит, по-вашему?

Лерхе выпятил тощую грудь и стал похож на задиристого петуха.

– Вам, Лыков, нужно отчитаться. Представить начальству виноватого и закрыть дело. И на роль этого виноватого вы с самого начала выбрали именно меня!

– Здрасте! А кто бегал за Дашевским с кулаками? У кого он отбил невесту? Чье место занял при Дворе? Это все тоже я придумал?

– Но…

– А теперь выясняется, что вы и с убийцами знакомы! Какой, к черту, мой замысел? Вы своею волею, семимильными шагами лезете, буквально рветесь в главные подозреваемые!

Лерхе позеленел от злости.

– Но вы же не верите ни одному моему слову! – рявкнул он так, что на них стали оборачиваться прохожие.

– Из вас эти слова клещами надо вытаскивать, – ответил Лыков, пытаясь сохранить ровный тон. – Фамилию вдовы так мне и не назвали!

– А в благородство вы тоже не верите?

– Нет, – ответил сыщик с сожалением.

– Но почему? Вот объясните: почему?

– Это общая черта всех, кто служит в полиции. А не только моя. Когда много лет постоянно копаешься в дерьме, поневоле изверишься в людях.