Чтение онлайн

Караваев согласился.

Он попросил отпуск с понедельника, а в оставшиеся три дня решил съездить в город Уткин, лично поговорить с геологами.

…После нескольких ненастных дней утро выдалось

неправдоподобно летним. Хотя лето уже кончилось, и на календаре

обозначился сентябрь.

Воскресенье. Сегодня собачники выходят попозже. Правда, не все, а только те, у кого собаки сознательны. Вон Циклон, например. Такой же ризеншнауцер, как и Жанетка, но гуляет тогда, когда хозяйке желательно. А эта гулёна, едва рассвет забрезжит, начинает тихонечко скулить, с несчастным видом кладёт голову на край постели, — требует — пойдём. Одно слово, — несознательная собака Жанетка.

В.Н. исчерпал все способы оттянуть неизбежное и поднялся.

— Я с собакою гуляю поутру, — Я с собакою гуляю ввечеру, — Я с собакою гуляю среди дня, — — Вот такая жизнь, — собачья, у меня!

Они вышли к трамвайной линии, где в заброшенном сквере собирается собачья компания, радуясь прекратившемуся дождю и разгорающемуся над крышами домов солнышку.

— Но возможно и иначе посмотреть, — По-английски эту песенку пропеть, — Ведь Жанет — it is my favor dog, — На неё нельзя сердиться, видит Бог!

Караваева он увидел издалека.

— My dog… my dog… my dog, — it is my walk,

— My dog — it is my health…

Обычно Павел выходил намного позже, и В.Н. понял, что он ждёт встречи. Вероятно, после давешнего разговора надумал что-то.

— Доброе утро, Вилен Николаевич! — я ждал вас.

— Приветствую, Павел Дмитриевич! Что-то новенькое появилось?

— Появилось. Если за новости мысли засчитывать. Я всю ночь прокручивал наш вчерашний разговор. Может быть, супруга ваша на ценную идею натолкнулась. Я говорил вам, что геологи на его участке ничего интересного не нашли. Но ведь может быть, ценность участка Сосняка не в нём самом, а в соседних землях… Как полагаете, кто бы мог это компетентно осмыслить?

Ларионов задумался. Замудрились мы, пожалуй. Но проверить стоит.

— Проверить стоит. Но как? С геологами вы говорили…В наших местах самое ценное — янтарь. Здесь его нет, очень мало. Нефть? Она значительно южнее, километров сто, не меньше. Есть уголь бурый, низкокалорийный — его и так добывать, тем более в курортной местности, не рентабельно. А уж идти на какие-то ухищрения… Нет, Павел, если это под землёй лежит, то только янтарь. Но его-то искали и не нашли.

— Вы рассказывали, помните, о фирме, которая собиралась добывать янтарь в наклонных шахтах? Что, если он где-то рядом? Например, в лесу, примыкающем к участку Сосняка?

— Помню, конечно. Но так и не собралась та фирма. Видно, экономически не потянула. Да и место то далеко. Но самое главное, Павел Дмитриевич, — откуда они, наши предполагаемые противники, м о г у т з н а т ь о подземных богатствах, если геологи не знают? Попробуйте с университетом поговорить… Но там, насколько мне известно, специалистов-геологов нет.

Караваев поскучнел. В Уткин он всё равно поедет, хотя до выходных и не удалось. А в отпуск пойдёт чуть позже. Это не его просьба, — у начальства с финчастью не связалось. Не оказалось денег отпускных… Да, финансовые трудности у всех, даже у "конторы" — он снова привычно подумал так, забыв, что уже давно "пашет" в другом ведомстве.

* * *

В понедельник утром Караваев позвонил в Университет.

Проректор по науке долго и нудно объяснял, почему он не в силах выполнить "просьбу уважаемого ведомства", — геология в университете не преподаётся и, насколько ему известно, в нашей области геологов-учёных нет, а уважаемые геологи — практики заняты только прикладными задачами.

В конце концов, Павел Дмитриевич получил телефон известного учёного в Санкт-Петербурге и, удивительно быстро дозвонился до него.

Разговор с профессором получился обстоятельным, но тоже малополезным. Уяснив, что от него хотят, учёный пообещал "в порядке помощи" покопаться в литературе, но честно предупредил о вероятности отрицательного результата. Приехать и "посмотреть на месте" профессор решительно отказался, — "это, уважаемый подполковник, абсолютно бесполезно, — смотреть сквозь землю наука пока не умеет". И пошутил: "даже в моих сильных очках".

Караваев стойко принял неудачу телефонных разговоров, этого он и ожидал. Хорошо хоть, что все мы вокруг "уважаемые", с мрачным юмором подумал он, и заспешил на автобусную станцию.

До города Уткина — три часа езды.

К уткинским геологам Павел Дмитриевич пришёл к 8 часам утра, — к началу рабочего дня. Размещались они в старом, довоенной постройки, двухэтажном особняке с островерхой крышей. Дом смотрел окнами в пересекавшую город тихую неширокую речку, красиво отражаясь в её спокойной воде.

Начальник был на месте. Выслушав Караваева, он сам проводил его в помещение технического архива, — полуподвал с окнами, забранными ржавыми явно довоенными решётками, — и поручил одному из техников помочь "товарищу из Области", — так почему-то называли приезжающих из областного центра.

Через час он понял, что вряд ли разберётся в нудных заполненных цифрами и малопонятными терминами отчётах "полевиков", и начал читать только выводы.

Выводы же после каждого полевого сезона, после каждой отработанной площадки были вполне понятны: янтаря в промышленной концентрации — нет.

Просмотрев ещё раз реестр хранящихся дел, Караваев попросил дать ему папки по кадрам. Но оказалось, что за годы, когда велись изыскания в районе фермы Сосняка, все материалы уже давно переданы на вечное хранение в городской архив. Такой порядок был установлен ещё при советской власти, ибо эти архивы могли понадобиться конкретным людям для личных нужд. Например, для уточнения стажа при начислении пенсий… И тому подобных…

В расстроенных чувствах от бесполезного визита к геологам, Караваев решил сходить в городской архив и поднялся в кабинет начальника экспедиции, чтобы попрощаться.

— Спасибо за помощь, но, увы, ничего интересного для нашего дела я не нашёл. Кстати, вашими архивами в последние месяцы никто не интересовался?…Это хорошо…Ну что ж, теперь — в горархив.

— Да, работа у вас пыльная, не очень романтичная работа у наших защитников…В книжках пишут о засадах, погонях, перестрелках…Но и пожелтевшие страницы архивов… Видимо, без этого не обойтись…

— Это так, большая часть времени уходит на вполне прозаические дела. Найти старые документы, людей, которые что-то видели, что-то знают. Да ещё нужно настроить их на воспоминания, отделить в этих воспоминаниях действительное от вымысла. Вольного или невольного. Проходят годы и реальные события в памяти людей тускнеют, смещаются во времени, переплетаются совсем с другими… Вот и появляются… сказочники, которые иногда из самых лучших побуждений направляют нас в противоположную сторону…Кстати, у вас не осталось людей, которые могли бы вспомнить те годы?