Чтение онлайн

— Мы тоже слышали выстрелы, — заметил Стеценко.

— Это не вы стреляли?

— Не мы.

— А кто? — замерла от испуга Марушкина.

— Он, — спокойно ответил Игорь.

— У него ружье и боеприпасы, — объяснил Губкин. — Он пристреливался. Мы его видели!

— А он вас?

— Нет, конечно! — самодовольно хмыкнул Андрей. — Он не знает, что мы здесь.

— Отлично! — Лиза удовлетворенно потерла руки. — Надеюсь, уж завтра-то вы нас возьмете с собой!

— Завтра? А что будет завтра? — с деланным удивлением спросил Стеценко.

— Завтра начинается охота!

— Охота — это испокон веку мужское занятие, — поучительно заметил Игорь, садясь к импровизированному столу и принимаясь за ужин. — Женское дело — это три «К». Знаешь? Киндер, кюхен, кирхен.

— Нет, вы это слышали! — с негодованием произнесла Лиза, обращаясь к остальным. — Слышали, да?

Губкин хихикнул. Кажется, ему тоже были близки взгляды бывшего капитана. Он чувствовал себя крутым рейнджером, вернувшимся после опасной вылазки.

Охотники стали устраиваться на ночлег в спальных мешках. Палатка была небольшая, поэтому ложились в ряд, вплотную друг к другу. Женщин поместили в середине, где теплее. Чтобы ночью было не слишком жарко, погасили газовую печку.

Лиза долго лежала без сна, до боли в глазах вглядываясь в ночную темноту и размышляя над тем, что завтра она им всем такое покажет! Ох, она всем покажет!

А возле костра на берегу, то и дело подбрасывая в алчную желтую пасть припасенные днем дрова, сидел одинокий человек в ватнике, расширившимися глазами наблюдая за языками беспокойного пламени.

Третий день пребывания на острове был для него более или менее удачным. С самого утра, раскочегарив ненасытный костер, который к утру едва тлел посреди камней серо-алыми цветами углей, он предпринял обширный поход вдоль берега. Планы его были туманны. Он надеялся не то найти на берегу какое-нибудь жилье, не то что-нибудь полезное в хозяйстве, хотя бы старый котелок, чтобы вскипятить в нем воду и согреться, — желудок противно ныл от гнилой ледяной воды из болота и от сухомятки.

Погода, казалось, благоприятствовала пешим прогулкам. Ненадолго выглянуло неласковое солнышко, и хмурая земля стала как-то веселее под его осторожными лучами.

Парнов медленно брел по берегу, то кидая взгляд в туманную даль, в которой едва темнел противоположный берег, то высматривая съедобные ягоды у себя под ногами. Вскоре полоска ровного берега кончилась и начались завалы валунов — хаотичные нагромождения, следы ледникового периода. Лес подступал к самой воде, любуясь своим отражением в спокойном зеркале залива.

Скользя сапогами и сдирая подошвами зеленые наросты мха, Парнов пробирался вперед, до ломоты в глазах всматривался в голубую кромку тумана над водой. Примерно через час пути он набрел на ценную находку. Это был почерневший от времени остов лодки, застрявшей среди камней.

Лодка была старая и дырявая, вода свободно вливалась и выливалась в ее распоротое брюхо, тихо плюхаясь о трухлявые стены. Парнов обрадовался — все-таки это было нечто, способное хотя бы теоретически передвигаться по воде! Он внимательно осмотрел суденышко. Его каркас был еще так-сяк, но вот обшивка на бортах… Очевидно, посудину штормом унесло от берега и долго трепало в море, пока не прибило к берегу. Сколько она здесь лежала? Год-два? Десяток? На борту еще остались следы облупившейся голубоватой краски.

Обратно Парнов шел по воде, волоча за собой драгоценный трофей. Ему было зверски холодно в резиновых сапогах, ледяная вода сводила пальцы, резина и тонкая портянка не грели (он для тепла обернул ноги, разорвав на две части свою майку). Но лодка, даже разрушенная, — почти реальная надежда вырваться с острова, из адова царства, куда его заманили, как глупого кутенка…

«Заделаю корой дыру в бортах, и тогда посмотрим! — размышлял Парнов. — Не век же здесь поджидать Вешнева, вдруг он и не приедет. Можно рвануть на тот берег, благо он виднеется в хорошую погоду».

Он был доволен тем днем. Если онидумают, что он испугается и будет жалобно хныкать, умирая от голода и холода, то онижестоко ошибаются! Он вырвется отсюда любой ценой! Он еще импокажет! Он выведет на чистую воду этого сомнительного типа — Вешнева… Почему онипридумали для него этот ад, этот «нескучный ад», это странное развлечение? Что он им сделал такого, за что его нужно казнить? Может быть, они хотят просто-напросто завладеть его имуществом, его деньгами? Но ведь у них у самих, кажется, этого дерьма, то есть денег, с избытком. Нет, они сначала его вознесли в почти заоблачные выси, а потом низвергли на грешную землю. Унизили, растоптали, облили грязью. Заставили до дна выпить всю меру унижений. Поставили на грань жизни и смерти.

Может быть, все же это только шутка? Ну да, шутка, сценарий… Он ведь знает, что у них случаи и покруче бывали. Говорили, что однажды они кого-то отправили на войну, а потом еле вытащили оттуда. Может быть, когда он уже потеряет надежду на спасение, появится белый, как чайка, катер и увезет его отсюда? А в Москве окажется, что продажа квартиры, исчезновение Кристины с деньгами, продажа его фирмы — все это только розыгрыш, единственная цель которого — встряхнуть клиента… И все это только дурной сон, от которого просыпаешься среди ночи в поту и радуешься, что это только сон… Да, это только сон…

Нет, он не позволит им издеваться над собой! Он переиграет их! Он недооценил хитрость и коварство противника, когда пытался диктовать условия в начале сценария. Думал, что он сильнее, умнее, хитрее… Недооценил могущества хитроумных шутников. Что ж, теперь он стал мудрым… Он выберется отсюда любой ценой. Выберется живым и невредимым. Он достанет ихиз-под земли и потребует ответа. Он напряжет все свои связи и сотрет этих тварей с лица земли! Он не позволит им и дальше играть в свои страшные игры!

Но за что? — думал Парнов, с трудом переставляя ноги по каменистому дну, то и дело черпая сапогами ледяную воду. За что ему, именно ему — такое? Он никому не делал зла. Его жизнь почти безгрешна. Почти. Нет, он не святой, не праведник. Есть единственное пятно на его совести, да и то уже почти стерлось от времени. Это пятно — Рая, Раечка… Что-то в этом имени звучит странное, давным-давно позабытое… Была у них на курсе Раечка… Резникова, кажется… Раечка, которая теперь, по словам Елисеева, заведует турбюро. Она, эта Раечка, родила ему сына. А сыночек-то теперь знать отца не желает! Вот у нее, у этой давно забытой, почти нереальной Раечки, есть все основания его ненавидеть и желать ему зла. Тем более, что она не то пыталась покончить жизнь самоубийством после их разрыва, не то еще что-то… Короче, осталась инвалидом и теперь, наверное, смертельно ненавидит его за это.