Чтение онлайн

Свидетельница. Энн носила похожее, но присягнуть, что это было ее платье, я не могу.

Прокурор. Заметили ли вы что-либо еще?

Свидетельница. Материя, совершенно точно, была намокшей, что по такой погоде и не диво.

Председательствующий. Вы пробовали его на ощупь?

Свидетельница. Нет, Ваша Честь. Мне не хотелось к нему притрагиваться.

Председательствующий. Вот как? Неужто вы такая неженка, что боитесь прикоснуться к мокрому платью?

Свидетельница. По правде сказать, Ваша честь, у него, не знаю уж почему, был больно гадкий вид.

Председательствующий. Хорошо, продолжайте.

Свидетельница. Тогда я снова подозвала Томаса Снелла и попросила его встать рядом со мной, а как я открою дверцу буфета, тут же сцапать ту женщину, которая там спряталась. Мне хотелось узнать, кто она и чего ей надо. Но как только сквайр Мартин услышал мои слова, он завопил и выбежал на улицу, в темень. Тут дверца буфета стала открываться, а я, верно с перепугу, попыталась ее удержать. Томас Снелл пришел мне на помощь, только у нас и вдвоем ничего не вышло. Дверь распахнулась с такой силой, что мы повалились на пол.

Председательствующий. Ну и кто же оттуда выскочил? Крыса?

Свидетельница. Кто это или что, Ваша Честь, сказать не берусь, но оно было много больше крысы. Прошмыгнуло быстренько по полу, да и за дверь.

Председательствующий. Но все-таки? Был ли это человек?

Свидетельница. Ваша Честь, я ей-богу не могу сказать, что это было: что-то невысокое и темного цвета. Мы с Томасом Снеллом, что уж греха таить, основательно струхнули, но все же бросились за ним вдогонку, к распахнутой двери. И наружу выглянули, да только в темноте ничего не углядели.

Председательствующий. А разве на полу не осталось следов? У вас какие полы?

Свидетельница. Плитняк, Ваша Честь, отшлифованный песком плитняк. Да, на нем остались какие-то мокрые пятна — на дворе, как я говорила, было сыро, — но понять, чьи это следы мы не могли.

Председательствующий. Должен признать, что мы услышали довольно странную историю, но мне не совсем понятно, в какой связи она находится с обвинением.

Прокурор. Ваша Честь, мы сочли нужным ознакомить суд с данными показаниями, ибо они свидетельствуют о подозрительном поведении подсудимого сразу после исчезновения убитой, и просим присяжных принять во внимание как это, так и голос, который свидетельница слышала снаружи.

Потом, после нескольких несущественных вопросов, заданных подсудимым, к присяге был приведен Томас Снелл, в целом подтвердивший показания миссис Эрскот и добавивший к ним следующее:

Прокурор. Что происходило в то время, когда миссис Эрскот выходила из комнаты и вы оставались наедине с подсудимым?

Свидетель. У меня в кармане был скрученный табачный лист.

Прокурор. Что скрученное?

Свидетель. Табачный лист, сэр, и мне захотелось закурить трубку. Трубку-то я нашел, она лежала на каминной полке, только вот скрученным листом ее не набьешь, так ведь? Его надо было порезать, сэр, или покрошить, а чем? Ножик я забыл дома, а зубов у меня немного, да и те гнилые, в чем вы, сэр, да и кто угодно, коли будет охота, может убедиться собственными глазами.

Председательствующий. Что за вздор! Эй, как вас там, говорите по существу. Мы что, собрались здесь полюбоваться вашими зубами?

Свидетель. Ни в коем разе, Ваша Честь, упаси Господи! Было, чем любоваться. Уверен, у Вашей Чести есть дела поважнее, да и зубы небось получше.

Председательствующий. Боже милосердный, ну и свидетель! Да, зубы у меня что надо, и коли не станете говорить о деле, вы с ними познакомитесь.

Свидетель. Покорнейше прошу прощения, Ваша Честь, но я как раз и толкую о том, как было дело. Не имея, чем раскрошить табак, я, безо всякой дурной мысли, решил попросить сквайра Мартина одолжить мне ножик. Он пошарил в одном кармане, потом в другом, а ножа-то и нету. — Что же — говорю, сэр, — выходит, вы свой нож потеряли. А он, сквайр, стало быть, вскочил на ноги, стал шарить и за пазухой, и повсюду, а потом снова сел и прямо-таки застонал: — Боже Всемилостивейший, должно быть, я его там оставил! — Тут-то его точно нет, — заметил я, —значит, потерялся. Но коли он вам дорог, объявите награду за находку, небось живехонько отыщут. Но сквайр сидел, обхвативши голову, а меня вроде как и не слышал. Ну а тут и миссис Эрскот воротилась с кухни.

На вопрос, слышал ли он доносившееся с улицы пение, Томас ответил отрицательно, но указал, что дверь на кухню была плотно закрыта, а снаружи сильно шумел ветер. При этом он подтвердил слова хозяйки о том, что принять голос Энн Кларк за чей-либо другой было невозможно.

Следующим был вызван мальчик Уильям Реддвэй, возрастом около тринадцати лет. После полагающихся в таких случаях вопросов, заданных председательствующим, суд признал его понимающим значение дачи показаний под присягой, к каковой соответственно его и привели. Показания Реддвэя относятся к событиям, имевшим место неделей позже описанных ранее.

Прокурор. Дитя, ничего не бойся. Никто здесь тебя не обидит, если ты будешь говорить правду.

Председательствующий. Да, если будешь говорить правду. Но помни, дитя, ты находишься пред ликом всемогущего Бога, владыки земли и неба, в чьем ведении ключи от ада, а также в присутствии служителей королевского правосудия, в чьем ведении ключи от тюрьмы Ньюгейт. Помни и то, что речь идет о человеческой жизни и если сказанная тобой неправда приведет к осуждению невинного, ты сам будешь ничем не лучше убийцы. Итак, говори только правду.

Прокурор. Расскажи присяжным все, что знаешь, и не робей, говори погромче. Где ты был вечером 23 мая прошлого года?

Председательствующий. Да этот парнишка, наверное, понятия не имеет о числах. Мальчик, ты отмечаешь календарные дни?

Свидетель. Да, Ваша Честь. То был канун нашего праздника, ровно за месяц до дня Св. Иоанна, и я как раз собирался потратить шесть пенсов.

Кто-то из присяжных. Ваша Честь, мы не слышим, что он говорит.