Чтение онлайн

В тот же день, когда стало смеркаться, минометчики еще раз дали врагу знать о себе. На этот раз батареи фрицев замолчали надолго.

К концу дня поступил приказ командира корпуса о награждении отличившихся. Орден Славы получили еще не остывшие от боя старшие сержанты Колтанов, Чернышев, сержант Смыслов, рядовой Алимов.

Очень важным в тактическом отношении был плацдарм северо-западнее Тирасполя — в районе приднестровских деревень Шерпень, Ташлык, Пугочены. В этом месте Днестр делает крутой изгиб. С высоких обрывистых берегов открывается замечательный вид на пойму. Богатые деревни советской Молдавии утопают в садах и виноградниках. В ту же лихую годину этот район, ограбленный захватчиками и охваченный пламенем войны, превратился в место жестоких боев.

Плацдарм вклинивался в оборону противника на Кишиневском направлении и позволял обойти крепость Бендеры. Немецкое командование решило во что бы то ни стало ликвидировать его. Развернулись кровопролитные бои.

6 мая 3-й дивизион 35-го гвардейского минометного полка прибыл в деревню Бутор и сосредоточился на выжидательной огневой позиции. В этот же район подошли дивизионы и других полков. Ночью боевые установки всех дивизионов переправились через Днестр. Гвардейцы занялись оборудованием огневых позиций. Были отрыты аппарели, а также окопы и щели для расчетов, ниши для боеприпасов. Все искусно замаскировали. В это время противник активных действий не вел. Этим воспользовались гвардейцы, оборудовав еще и запасные позиции и разведав дорогу к ним. Потом, во время частых артиллерийско-минометных обстрелов и бомбежек, люди и машины находились в безопасности.

Затишье было недолгим. Гитлеровцы, словно очнувшись, не жалея снарядов, стали палить из орудий и минометов. В воздухе закружились самолеты. В ночь на 10 мая им удалось скрытно сосредоточить вблизи переднего края танки. На рассвете усилилась ружейно-пулеметная перестрелка с обеих сторон. Изредка были слышны разрывы тяжелых мин. В четыре часа противник еще более усилил огонь артиллерии. Гитлеровцы, видно, решили прорваться вдоль Днестра к переправе, а затем ликвидировать плацдарм. Началась атака. Напряженность, которую всегда испытываешь в ожидании боя, спала.

…Фашисты лезут напролом. Танки увлекают за собой автоматчиков. Раз за разом воздух разрезает характерный гул залпов дивизионов. Фашисты несут большие потери, но продолжают штурмовать наши порядки.

На правом фланге плацдарма впереди пехоты идут двадцать танков, тринадцать бронемашин и несколько самоходных орудий. Прорвав нашу оборону, эта группа выходит на южную окраину Пугочен.

Дивизион тяжелых 300-миллиметровых реактивных снарядов М-31 майора Чалых занимал в это время боевой порядок на западной окраине села и был готов к залпу со станков-рам. Но неожиданно поступил приказ:

— Сменить огневые позиции на восемьсот метров вперед!

Транспортные машины находились еще на переправе, их подход к огневым позициям был опасен, да и не было времени ждать. Гвардейцы стали на себе переносить снаряды и материальную часть. Спешили и одновременно соблюдали осторожность: враг не должен их заметить.

Станки-рамы разместили на окраине сада, под носом у гитлеровцев. Доложили о готовности открыть огонь. В ответ пришел приказ:

— Не обнаруживать себя до 6.00.

Всем было ясно, как опасны эти два часа. Наступило утро. В светлеющем сумраке все четче проступали контуры установок. Все, что ночью казалось надежно замаскированным, сейчас обнаруживалось с пугающей быстротой. Неожиданно справа раздалась резкая трескотня автоматов. На окопы стрелкового батальона двинулись танки. Они были в ста — ста пятидесяти метрах. Следом бежали орущие автоматчики. Пехотинцы в замешательстве стали отходить.

— Что делают? Куда же они?! — навстречу им бросился капитан Коробков. — Назад! Не сметь отступать!

Бойцы, остановленные его окриком, повернули назад. На помощь им подоспели автоматчики дивизиона. Заметив невдалеке противотанковое орудие, Коробков приказал выкатить его к краю сада и открыть огонь по танкам. Один танк был подбит в трехстах метрах от огневой позиции. Как выяснилось, в батальоне погибло несколько командиров. Капитан Коробков принял тогда командование на себя.

В самую решающую минуту дивизион дал залп. Вслед за ним капитан поднял батальон в атаку и отбросил противника.

И все-таки во второй половине дня мы вынуждены были отойти на второй рубеж. Дивизион 53-го полка занял запасные позиции. Враг стремился во что бы то ни стало развить успех. Он нес большие потери, но продолжал непрерывно атаковать. В 19.00 натиск его уменьшился, однако авиация не перестала бомбить наши части. Не прекращался и огонь артиллерии.

На следующий день бой разгорелся с новой силой. Двенадцать раз ходили фрицы в атаку, и каждый раз откатывались. Их исходные позиции находились на южной окраине Пугочен и западного склона высоты 79,4. Тринадцатая атака оказалась для гитлеровцев роковой: наши бойцы кинулись в штыковую, опрокинули их и ворвались в траншеи на высоте.

3-й дивизион не терял связи с частями, в любую минуту готов был прийти им на помощь. Вскоре опомнившиеся гитлеровцы полезли на штурм потерянной высоты. Вот тут и сказали свое веское слово минометчики. Не ожидавшие огня «катюш» фашисты залегли, а потом отошли на исходные позиции.

К 17.00 их атаки повторились южнее Пугочен, но и они были отбиты. Советские воины надежно удерживали отнятые у врага позиции.

Тяжелая обстановка сложилась в районе Шерпень, Спея. На этот участок были переброшены 2-й и 3-й дивизионы 51-го гвардейского минометного полка. Местность здесь ровная — никаких естественных укрытий. Повсюду одни виноградники, а в них машины не спрячешь. Гвардейцам пришлось брать в руки лопаты, работать до третьего пота.

Едва разместили установки в только что отрытых аппарелях, как началась новая атака немцев. Все поле впереди покрылось зелеными мундирами, словно туча саранчи опустилась с неба.

Командующий артиллерией 68-го стрелкового корпуса припал к окулярам стереотрубы, словно хотел разглядеть лица врагов.

— Ну что ж, — выпрямился он и повернулся к командиру гвардейского минометного полка подполковнику Грибовскому: — Пора заиграть и «катюшам».

Грибовский склонился над телефоном.

— Второму дивизиону открыть огонь!

…С НП корпуса мы видели, как боевые машины, поднимая пыль, устремляются к передовой. Противник, заметив их, начинает палить из орудий. В головной машине — начальник штаба дивизиона старший лейтенант Кувшинов. Дорога хорошо пристреляна. Впереди рвутся два снаряда. Кувшинов резко сворачивает и уходит по целине, срезая угол. Его маневр повторяют и остальные машины. Снаряды рвутся вдоль дороги, не причиняя вреда установкам. Пока вражеские артиллеристы меняют прицел, БМ, вновь свернув на дорогу, продолжают движение.

До огневой всего полкилометра. Но в это время осколок глушит мотор одной установки. Обстрел усиливается. Медлить нельзя. Командир орудия старший сержант Швец объезжает подбитую машину, берет ее на буксир. На огневой, под непрекращающимся обстрелом, неисправную установку разворачивают на руках. Секунды наводки — и дружный залп окутывает огневую столбом пыли. Впереди, в самой гуще атакующей пехоты, рвутся наши снаряды.

Генерал, видевший действия дивизиона, похвалил:

— Молодцы у тебя, Грибовский, ребята. И машину не оставили, и фрицев накрыли как одеялом.