Чтение онлайн

В гвардейском минометном дивизионе 47-го полка три боевые машины были серьезно повреждены огнем танков. Почти неуправляемые, с побитыми радиаторами, на спущенных баллонах, благодаря искусству водителей установки все же были выведены с огневой позиции. Личный состав в пешем строю прокладывал путь для своей техники автоматами, пулеметами и гранатами. Едва удалось оторваться от преследователей, как в машине водителя Шатохина кончилась вода. Колодца поблизости не было. Зато в подвале ближайшего дома оказалось вино. Гвардейцы не растерялись, поехали дальше, подливая в радиатор вино. Машина шла, вихляясь на спущенных баллонах. Солдаты шутили:

— После такого боя выпить не грех…

В ночь на 3 января 45-й гвардейский минометный полк получил приказ занять боевой порядок севернее Жамбека. Местность оказалась открытой, и только гребень, идущий на северо-восток, служил единственным препятствием для танков противника.

Командир дивизиона выбрал огневую позицию за гребнем несмотря на значительно худшие пути подъезда и условия маневра. С рассветом противник возобновил наступление. Дивизион в течение трех часов дал четыре залпа, нанеся ощутимые потери врагу.

Несмотря на яростные атаки в течение трех дней немцам удалось продвинуться на главном направлении вдоль дороги, идущей на Жамбек, всего лишь на десять-двенадцать километров, после чего они были окончательно остановлены.

И в этом была немалая заслуга минометчиков. Дивизион в течение трех дней сдерживал натиск гитлеровцев, не меняя боевых порядков. Стабильность боевого порядка дивизиона дала возможность в тяжелую минуту, когда наши части вынуждены были сниматься с боевых позиций, прикрывать их огнем, сдерживая наступающие части противника.

Хочется сказать доброе слово о политработниках и о наших коммунистах. Почему они, как правило, отличались особой личной храбростью, выносливостью, упорством в бою? Конечно же в этом главную роль играл тоже особый отбор людей. На политическую, партийную работу в Красную Армию направлялись настоящие коммунисты, до конца преданные великому делу партии Ленина. В партию на фронте принимали тех, кто практически доказал в бою свою идейную убежденность и способность личным примером увлекать всех бойцов, кто практически показал свою морально-политическую и психологическую стойкость. Ведь когда гремит бой, падают те, с кем минуту назад о чем-то беседовал; когда кого-то увечит и ты видишь кровь, надо много сил, чтобы сохранить спокойствие и уверенность в себе и передать их другим. Политработник и коммунист помнит, как он призывал людей к мужеству, к храбрости, и срабатывает вот такой психологический момент: «Призывал? Так вот и покажи личный пример!»

Конечно не словами — чувствами понимали коммунисты свою особую ответственность. Если в бою они действовали личным примером, то в перерывах между боями люди постоянно ощущали партийное слово, которое нес им политработник и коммунист, который непрерывно пропагандировал ленинские заветы о защите социалистического Отечества. Идя от Сталинграда до самых границ, армия видела величайшие разрушения, зверства фашистов. Почти у каждого нашего офицера, солдата был личный счет к врагам. У того убит брат. У этого казнили родителей. Третий узнал, что гитлеровские мерзавцы надругались над его сестрой. У четвертого угнали в Германию, в рабство родственников.

Из тыла приходили известия о том, какие трудности переносит народ, работая на победу. У станков стояли рядом со взрослыми подростки. Вся Красная Армия прошла наглядно, убедительно науку ненависти. Желание отомстить за все бесчинства, за оскорбления было оправданно и естественно. Но месть мести рознь. Наш солдат, как благородный судья, осуждал на смерть не бросившего оружия. Но он не должен был обидеть безоружного. Он должен был обладать высоким чутьем и отделять классового врага от обманутого гитлеровской пропагандой человека из народа. В том, что наши воины-победители были великодушны, в том, что какие-либо отклонения от норм обращения с местным населением бывали редчайшим исключением, главную роль сыграли коммунисты, политработники. И местное население это почувствовало. То, что нас как братьев встречали в Болгарии, в Югославии, было естественно и понятно. Мы — славяне. И в Югославии, и в Болгарии действовали антигитлеровские подполья, партизаны. Венгрия была распропагандирована гитлеровцами сильнее, чем многие другие страны Европы. Но когда венгерский народ увидел наших бойцов, увидел корректное к себе отношение, убедился, что наш воин не допускает никаких оскорбляющих национальное достоинство людей поступков, он потянулся к нам. С каждым днем в венграх росло понимание истинного характера советских людей и улетучивались представления, сложенные о нас по басням гитлеровцев.

Окруженный в Будапеште противник упорно сопротивлялся, ожидая помощи извне. Каждый дом был превращен в крепость. Чтобы продвинуться хотя бы на квартал, приходилось долго обрабатывать участок артиллерией. И тут, как и прежде, пригодилась воинская смекалка. Гвардейцы-минометчики решили применить тяжелые двухсотвосьмидесятимиллиметровые трофейные снаряды, захваченные в боях. Используя опыт, накопленный в Ясско-Кишиневской операции, этим занялся гвардейский минометный дивизион капитана Масунова. Снаряды были доставлены на позицию, но к ним не было взрывателей и пусковых установок. Выход нашли. Наши взрыватели подматывались ветошью и ввертывались в очко немецких снарядов. Быстро приспособили наши рамы-станки из-под трехсотмиллиметровых снарядов, подключили электропроводку. Теперь осталось только испробовать, как будет работать эта «артиллерия».

Установки нацелили на квартал, где засели фашисты, с взрывателей сняли колпачки. Все ушли в укрытие. Включили ток. Один за другим полетели снаряды.

Секунды ожидания. И вот слышны глухие взрывы, а вслед за ними столбы дыма и пламени поднимаются к небу.

В течение двух дней было выпущено на голову врага большое количество тяжелых трофейных снарядов, которые готовились фашистами для нас…

Противник, стремясь прорвать кольцо окружения, 17 января атаковал наши части в районе села Замоль. На наши боевые порядки двигались построенные «клином» танки, за ними густыми цепями шла пехота. Замысел противника был прост: прорвать бронированным кулаком нашу оборону и, выйдя на оперативный простор, достигнуть Будапешта. Но не так вышло на деле. Осуществлению этого плана помешали артиллерия и гвардейские минометы. Первый же их огонь, и залп поджег несколько танков. Дальше залпы стали следовать один за другим.

Враг нес большие потери, но продолжал атаковать. Тогда 4-я батарея вышла на открытую позицию и стала разить врага в упор. Бешеная атака гитлеровцев и на этот раз была отбита.

В этом бою проявил большое мужество помощник командира огневого взвода сержант Шагимарданов. Когда огонь противника сковал наши действия, он продолжал четко отдавать команды. Взвод в сложной обстановке успешно выполнил боевую задачу.

Все плотнее сжималось кольцо вокруг окруженной группировки. Разрозненные группы противника, стремившиеся пробиться к своим, уничтожались. Обреченные на смерть, не желая сдаваться в плен, фрицы метались внутри кольца, ища выход. Но его не было.

Дивизион майора Калягина уничтожил скопление живой силы и техники на тех участках, где противник еще сопротивлялся.

В районе Чалнок, где сосредоточился дивизион, командиру установки старшине Черепанову приказали занять позицию на южной окраине села и задержать противника до подхода пехоты. Старшина тщательно продумал и организовал оборону огневой позиции. Сам он расположился в доме, в десяти метрах от машины. Стояла морозная светлая лунная ночь. Было тихо. Но вскоре охранение известило, что немцы подходят к селу. Еще издали они открыли ружейно-пулеметный огонь. В считанные секунды гвардейцы были на своих местах.

Весь боевой расчет Черепанов выдвинул к подножию высоты, а сам, оставаясь с водителем боевой машины на огневой позиции, тщательно наблюдал за передвижением противника. Он приказал не открывать огонь без его команды.

Старшина изготовил установку и, когда цепи фрицев стали хорошо видны, сделал первый выстрел. По команде гвардейцы открыли пулеметный огонь. Гитлеровцы были ошеломлены внезапностью удара. Второй, третий, четвертый снаряд… Старшина Черепанов буквально расстреливал контратакующих. Работая один на огневой позиции, он ловко наводил установки именно туда, откуда угрожала опасность. Мины рвались в двухстах-трестах метрах от огневой позиции. Бой длился до рассвета. Оставшиеся в живых фрицы повернули обратно. Гвардейцы дивизиона и подошедшая на помощь пехота пошли прочесывать высоту, обросшую мелким кустарником и молодым леском.