Чтение онлайн

Я поднял взгляд на серые каменные карнизы. Четыре тёмных силуэта. Стрелки были на местах, арбалеты на коленях, глаза на нас. Видели, что дверь открыта, зверь внутри, а я стою снаружи. Наверняка прикидывали, что это за игра такая.

Я не знал, как вытащить Уголька из клетки. Команду он не понимал. Потянуть за цепь означало вернуться к старым методам, к тому самому «железу берёт». А любое резкое движение с моей стороны могло всё испортить.

И тут меня осенило.

Дело вовсе не в том, чтобы его непременно сейчас вывести. Дело в том, чтобы дать ему свободу. Пусть и на длинной цепи, но свободу. Выйдет, когда сам захочет. Это и есть главное, чем выгул с поводком отличается от вывода на цепи. Разница в том, кто принимает решение.

Я развернулся и пошёл к Молчуну.

Парень стоял у стены, смотрел на дракона внимательно, почти заворожённо. Когда я подошёл, Молчун перевёл взгляд на меня и сделал несколько коротких движений головой в сторону открытой клетки. Дескать, чего это он.

Я обернулся, глянул на Уголька. Тот всё так же лежал, положив морду на лапы.

— Не хочет пока сам, — тихо сказал я. — Не понимаю.

Молчун стукнул меня в плечо. Осторожно, но ощутимо. Я обернулся. Он показывал пальцами на свой рот, открывал и закрывал его, потом тыкал в сторону клетки. Спрашивал без слов. Что ты там ему пел?

Я снова отвернулся. Для меня сейчас важнее Уголёк, а не разъяснения.

— Это вибрация такая, горловая, — ответил тихо, не отрывая глаз от дрейка. — В племенах так успокаивают маленьких драконов, когда те нервничают или слишком возбуждены. Сам не знаю, откуда у племён это пошло. Просто пользуюсь, когда нужно. И, кажется, работает.

Сбоку раздался странный звук. Похожий на беззвучный смех, только с хрипом в горле. Я скосил глаза.

Молчун и вправду смеялся. По-своему, как умел. Плечи мелко тряслись, рот приоткрыт, но звука почти не было. Пальцем он показывал на Уголька. Я понял, что он имеет в виду. Работает. Ещё как работает. Даже слишком.

Потом смех оборвался. Молчун остановился, задумался, и на его лицо наползла другая тень. Он медленно поднял руку и коснулся своего горла, провёл пальцем по старому шраму от уха до уха. Потом развёл ладони в стороны и покачал головой. Я не смогу.

Лицо у него чуть помрачнело. Не сильно, но заметно.

И вправду ведь один из главных каналов, через который можно говорить со зверем, у него закрыт навсегда. Мне на секунду захотелось его пожалеть, сказать что-то, но было не до того. Я просто кивнул и положил руку ему на плечо. Подержал пару секунд, потом снова повернулся к клетке.

Уголёк не шевелился. Я смотрел на него с любопытством, ждал, что он станет делать.

В какой-то момент дрейк вдруг вытянул голову на длинной шее. Повертел ею из стороны в сторону, будто разминая затёкшие мышцы.

И тут же я бросил взгляд наверх. На тех же арбалетчиков с их болтами. Мысль о том, что сейчас зверь двинется, что-то пойдёт не так, и его просто уложат в сон, сидела глубоко внутри как заноза — не давала полностью отпустить ситуацию.

Я решил отойти ещё дальше. Пусть дрейк пока делает, что хочет.

Отошёл к валуну у противоположной стены, опустился на него и сложил руки на груди. Молчун проводил меня взглядом и последовал за мной, остановился рядом, привалился к камню.

Уголёк начал медленно вставать. Сначала поднял переднюю половину тела, потом подтянул задние лапы, потянулся, выгнул спину. Мышцы под бурой чешуёй перекатывались. Он повёл мордой, шумно потянул воздух носом, обнюхал пол клетки снизу, потом стену, потом новую цепь, тянувшуюся от ошейника к вмурованному кольцу. Потрогал её мордой, фыркнул.

А потом подошёл вплотную к проёму.

Он был настолько огромный, что в проход между прутьями едва помещался.

[СКАНИРОВАНИЕ ОБНОВЛЕНО]

[Статус: полутрансовое состояние / ощущение безопасности]

[Готовность к контакту: 76%]

[ВНИМАНИЕ: При выходе из транса возможна резкая смена паттерна]

[Возможные триггеры: резкие движения, громкие звуки, запах незнакомых людей, вид оружия]

[Рекомендация: сохранять бдительность, не расслабляться полностью]

Я бросил взгляд на системное окно. В общем-то, оно только подтвердило то, что я и так чувствовал. За двадцать лет работы с крупными хищниками я хорошо усвоил одну штуку. Зверь, который только что вышел из долгого стресса в расслабленное состояние, это зверь в самой нестабильной точке. Как человек, которого трясло три дня подряд от горя или страха, а потом он сел, выдохнул и вроде успокоился. Но любая мелочь, чужой голос, не тот запах, неожиданное прикосновение, и его снова подбрасывает. Только у человека в худшем случае будет истерика, а у дрейка в худшем случае будут чьи-то кости.

Уголёк ещё раз обнюхал крайние прутья и петли двери. Потом начал протискиваться в проход. Плечи не проходили. Он прижал крылья плотнее к бокам, подогнул их, почти вжал в тело. Чешуя скребнула по железу с неприятным скрипом. Ещё полшага, ещё усилие, и он всё-таки вытолкнул себя наружу.

И сразу начал осматриваться.

Голова пошла вверх, вниз, в стороны. Тёмные глаза цеплялись за каменные стены, за уступы, за серое небо над загонами. Потом из его глотки вырвался рык. Низкий, раскатистый, гулкий, от которого мелкие камешки на полу чуть задрожали.

И загоны ожили.

По каменному коридору прокатилось ответное рычание. Десятки голосов из десятков клеток. Как в большом питомнике, куда зашёл новый зверь. Кто-то издавал сухой треск, будто ломали ветки. Кто-то щёлкал зубами часто и резко, словно клацанье больших ножниц. Кто-то просто выл на одной тянущей ноте. Третьи били чем-то по прутьям, тяжело и размеренно. Воздух загудел от этой переклички, давил на уши.

Уголёк развернулся ко мне и пошёл.

Тяжёлые лапы ставил медленно, с расстановкой. Когти с хрустом прихватывали каменный пол. Цепь за ним волочилась со звоном, звено за звеном. Только теперь, когда он встал во весь рост и двинулся по открытому пространству, я впервые увидел его как следует.

В клетке он был комком злобы, массой мышц, вдавленной в угол, на арене я был в слишком большом стрессе чтобы разглядывать. Сейчас передо мной шёл дрейк. Взрослый самец каменного вида, тонны живого веса. Широкая грудная клетка, на которой чешуя ложилась толстыми бурыми пластинами с рыжими прожилками, будто мокрая глина, смешанная с ржавчиной. Плечи тяжёлые, как у быка-производителя, но сложенные иначе. Под кожей ходили канаты мышц. Шея длинная, сильная, с костяными наростами у основания, похожими на шипы. Голова крупная, угловатая, с тяжёлой нижней челюстью и острыми надбровными дугами. Хвост длинный, не такой массивный, как у багряных, но толстый у основания и с костяными пластинами, идущими до самого кончика.

Он был красив. Той суровой, каменной красотой, которой красивы сами горы. И я чувствовал к нему теперь не только профессиональный интерес. Где-то под рёбрами тянула та самая тонкая нить, которую Система обозначила как тринадцать процентов. Через эту нить дрейк воспринимался иначе — не объект, над которым работаешь, а свой зверь.

Молчун сбоку от меня явно нервничал. Я краем глаза увидел, как он быстро обошёл валун и встал за ним, пригнувшись, явно готовый либо побежать, либо вжаться в камень.