Чтение онлайн

— Не знаю. Я с ним не общаюсь. — (А кто на кухне батоны трескает?)

— Так пообщайся! Моя личная просьба. За деньгами, сама понимаешь, не постою, лишь бы помогли от старческих хворей избавиться.

— Но я действительно не в курсе!

— Отказываешь?

— Виктория Сергеевна! Вы прекрасно знаете, что я вам ни в чем отказать не могу.

— Вот и поговори с Мишкой. Если будет хвостом крутить, скажи, что на него в прокуратуру уже доносы накатали. В моих силах и связях остановить разбирательство. Поняла?

— Да. Спасибо. Буду стараться.

— Ты чего говоришь по-армейски, будто я генерал, а ты прапорщик?

— Извините, не хотела обидеть.

— Температуры нет?

— Чего?

— Имею точные сведения: грядет грипп, будет назван «птичьим». Скосит больше людей, чем испанка, на миллионы счет пойдет. Береги себя! Не целуйся с кем попало! — хохотнула Виктория Сергеевна.

— Хорошо, непременно! — серьезно ответила Таня. — Спасибо, что предупредили.

Она положила трубку, вышла в коридор. Что происходило на кухне, пропустила. А сейчас видела, как Рая и врач этого… не сказать, что насильно волокли, под локти держали и… препроваживали — вот подходящее слово, препроваживали на выход. В дверях врач обернулся, посмотрел на Таню, она машинально отметила — какие чудные голубы глаза! — и улыбнулся:

— Все в порядке! Не расстраивайтесь и не переживайте. Всего доброго!

Закрылась дверь. Из квартиры ушли посторонние. Посоветовали не расстраиваться. Какой тут не расстраиваться! Что происходит? Таня подскочила к окну и увидела, как этого сажают в машину «скорой помощи». На вешалке остался его плащ, дорогой и модный.

Практичный Танин ум долго оставаться в трансе не мог. Этот — не просто похожий на молодого Мишу человек, а натуральный Миша — муж, каким он был два десятка лет назад. Татьяна готова отдать руку на отсечение: Миша! Он, а не двойник! Зазвонил домашний телефон. Таня не ответила. Через секунду проснулся сотовый телефон. Определенно — с работы. Переговоры со смежниками, на которые она опаздывает. Чудеса не чудеса, а служба не ждет.

Надев шубу, вышла на лестничную клетку, закрыла дверь, подергала за ручку — надежно.

Ответ пришел на лестнице. Клонирование! Опыты секретные! Это был Мишин клон. Как в бразильском сериале! Точно! Размножение почкованием или как-то еще. Ах, сволочи! Издеваться над живым человеком! Я вам не овечка Долли!

Таню никто не клонировал, но эта фраза: «Я вам не овечка Долли!» — вбуровилась в сознание и полдня стучала в мозгу.

Откуда, спрашивается, в их городе секретная лаборатория? От верблюда! Оттуда, откуда берутся люди, потерявшие память, про них в газетах писали и по телевидению показывали. Найден на полустанке, ни бельмеса не помнит — как зовут, где родился и прописан, да и вся предыдущая жизнь — всмятку. Характерно: все, кто с амнезией, мужчины. На женщинах пока мерзкие опыты не ставят. На том спасибо! И я вам не овечка Долли!

До четырех пополудни Татьяна не могла вырваться из фирмы, дела не отпускали. Но в половине пятого, продиктовав секретарше десять поручений, взвалив на своего заместителя и юриста экспертизу трех срочных контрактов, она покинула офис. Надо разобраться, что происходит с Мишей. Иначе спокойствия не видать.

Татьяна поехала на квартиру Мишиного брата, где поселилась сладкая парочка. На звонок никто не ответил. Ухо, прислоненное к двери, никаких шорохов и звуков не отметило. Куда теперь? В институт, где любовники трудятся.

Раю она застала случайно. Раю отпустил Василий Иванович — проветритесь, на вас лица нет. Она поехала в институт, там давали стипендию, которую пришлось тут же отдать в счет долга. Рая выглядела изможденной, и все поверили: она по-прежнему болеет, как и Михаил Александрович. Нет, не вирусное, отвечала на расспросы Рая. Что значит написанное в бюллетене Кутузова «нейроэндокринное заболевание»? Только то, что доктора не уверены в диагнозе. Тут Рая не лукавила. А что с ней? Сосудистая дистония. Да, на фоне переживания за любимого человека.

Татьяну на кафедре знали, неоднократно виделись на общих застольях, банкетах и новогодних капустниках. По доброй воле она, брошенная жена, никогда бы сюда не явилась. Но теперь выхода не было. Двадцать минут приветствий с Мишиными коллегами, дежурными вопросами о здоровье и о дочери…

Спокойно! Не обращать внимания на хитрый блеск в глазах, на косые взгляды сочувствующих дам. Я бы хотела поговорить с Раей, пардон, Козюлькиной. Можно вас на минуточку? Со всеми прощаюсь, всего доброго!

Они разговаривали у большого окна, напротив двери на кафедру. Естественно, преподавательской общественности было интересно, чем закончится встреча жены и молодой любовницы. Двери кафедры не закрывались, преподаватели шныряли, как студенты. Никто не желал скандала. Но как пощекотало бы нервы, вцепись жена любовнице в физиономию, подними крик или прилюдно разрыдайся.

К разочарованию публики, немой диалог (слов-то не слышно) двух женщин ничего драматического не предоставил. Почти подружки или давние знакомые. Вначале они немного поспорили, Татьяна Евгеньевна что-то зло выговаривала, а потом с явным изумлением слушала Раю. А та говорила с отсутствующим, тупым, утомленным видом.

— Где держат Михаила Александровича? — прямо спросила Таня

— В частной медицинской клинике на проспекте Щорса. — Рая ничего не скрывала.

— Кто позволил клонировать моего мужа? И сколько уже сделали этих… образцов?

— Ошибаетесь, он не клон, — уныло ответила Рая, которая вопросам не удивилась, так как ее способность удивляться была давно исчерпана.

— Не морочьте мне голову! Я все поняла! — с тихой угрозой проговорила Таня. — Я этого так не оставлю! Ставить эксперименты на людях! Я буду жаловаться!

Угрозы на Раю не подействовали. Она равнодушно пожала плечами и привела аргумент:

— Клон не помнил бы событий Мишиной жизни, ведь клон — только физическая копия.

Логично. Таня об этом не подумала. Версия с клонированием рассыпалась. Да и по правде сказать, двадцатисемилетнего Мишу вырастить из пробирки в их городе или даже в Америке, в суперсовременной лаборатории, — сказка, сюжет для латиноамериканского сериала.

— Но тогда кто же ко мне приходил?

— Михаил Александрович.

— Это я сразу поняла. То есть я ничего не понимаю!

Татьяна Евгеньевна имела право знать правду, и Рая стала рассказывать. По мере того как она говорила, у Татьяны отвисала челюсть. Рая завершила монолог, секунду помолчала и добавила:

— Извините, Татьяна Евгеньевна, но у вас открыт рот.

— Но это же, — клацнула зубами и недоверчиво покачала головой Таня, — черт знает что такое! Совершенно ненаучно! Даже клон — звучит правдоподобнее. Кстати, почему этот, как бы Миша, такой голодный? Его что, не кормят?